— Спускать курок? — спросил другой.
— Так просто я вам не сдамся, — закричал Шик.
— Чудненько, — сказал сенешаль, — тогда мы займемся вашими книгами.
Один из полицейских схватил первую попавшуюся книгу и грубо раскрыл ее.
— Сплошная писанина, шеф, — доложил он.
— Громите! — приказал сенешаль.
Полицейский схватил книжку за переплет и начал с остервенением ее трясти.
— Не трогайте книги! — завопил Шик.
— Интересно, — проговорил сенешаль, — а почему это вы не хлопаете своей хлопушкой? Мы же ворвались к вам в дом, нарушили, так сказать, неприкосновенность жилища!
— Оставьте книгу, — взревел Шик в бешенстве и поднял свою хлопушку, но хлопка не послышалось.
— Спускать курок? — снова спросил полицейский.
Переплет оторвался, и Шик кинулся спасать книгу, отбросив в сторону свою никчемную хлопушку.
— Стреляйте, Дуглас, — произнес сенешаль, отступая назад.
Полицейские выстрелили одновременно, и Шик рухнул у их ног.
— Будем производить напольный мордобой, шеф? — спросил второй полицейский.
Шик еще шевелился. Он приподнялся на руках и встал на колени. Он держался руками за живот, лицо его исказила судорога, крупные капли пота падали ему на глаза. На лбу зияла кровавая рана.
— Не трогайте книги, — прошептал он хриплым, надтреснутым голосом.
— Мы сотрем их в порошок, — сказал сенешаль, — как только вы умрете. А это случится очень скоро.
Голова Шика все время падала на грудь, он пытался приподнять ее, но его живот раздирала такая боль, словно там вращались трехгранные лезвия. Он поставил одну ногу на пол, но распрямить вторую коленку ему так и не удалось. Полицейские подошли к книжным полкам, а сенешаль смело шагнул в сторону Шика.
— Не трогайте мои книги, — простонал Шик. Было слышно, как кровь булькает у него в горле. Он все ниже и ниже склонял голову. Он уже не держался за живот, руки его были в крови, он беспомощно взмахнул ими и повалился лицом вниз. Сенешаль полиции сапогом перевернул труп. Шик больше не двигался, и его широко раскрытые глаза глядели куда-то вдаль. Струйка крови, стекавшая со лба, делила его лицо на две симметричные половинки.
— Дугласы, топчите книги! — приказал сенешаль. — А эту шумную машинку я разнесу собственноручно.
Он подошел к окну и увидел, что на улице медленно вытягивается огромный гриб пламени и норовит проникнуть в комнату. Дым шел с первого этажа соседнего дома.
— Особенно не старайтесь, — сказал сенешаль, — там напротив дом горит. Главное, действуйте быстро. Следов не останется, но в рапорте я подробно опишу проделанную вами работу.
Лицо Шика почернело. Он лежал в огромной луже крови, которая очень напоминала остывающую звезду.
Николя миновал книжную лавку, которую Ализа подожгла последней. Он знал, что его племянница в отчаянии: он встретил Колена, когда тот шел на очередное собеседование. О смерти Партра Николя сообщили в клубе, и он сразу отправился искать Ализу. Он хотел приободрить и утешить ее, он хотел забрать ее к себе, чтобы она опять повеселела. Проходя мимо дома, где жил Шик, он увидел, как длинный язык пламени выползает из витрины книжного магазина напротив. Витринное стекло лопнуло ровно посередине, как будто кто-то ударил по нему молотком. Николя заметил машину сенешаля у входной двери. Водитель пытался вырулить из опасной зоны. Внутри маячили черные силуэты полицейских. Вскоре подоспели пожарники. Пожарная машина с грохотом затормозила неподалеку от книжной лавки. Николя безуспешно попытался сломать замок. Наконец он выбил дверь ногой и устремился в лавку. Тело книготорговца лежало на полу; его ноги были объяты пламенем; неподалеку валялось сердце и сердцедер Шика. Пламя клубилось огромными шарами; отдельные острые язычки пронзали толстые стены лавки. Николя кинулся на пол и почувствовал, как над его головой пронесся мощный воздушный поток. Это пожарные пустили в ход свои брандспойты. Рев пламени становился все сильнее по мере того, как струя пыталась с ним справиться. Кругом с треском горели книги, и охваченные пламенем страницы, взмывая в воздух, кружились над головой Николя. Он мог еще дышать, несмотря на царивший вокруг грохот и буйство огня. Он думал, что Ализы здесь уже нет, но не понимал, как она умудрилась выбраться наружу. Огонь не сдавался; он вздымался ввысь, оставляя под собой серое выжженное пространство. Внезапно по грязному пепелищу заструилось какое-то переливчатое сияние, более яркое, чем огонь.
Дым мгновенно улетучился. Книги уже не горели, но потолок полыхал сильнее прежнего, а по полу разливалось это загадочное сияние.