Теперь их было четверо: Николя, Колен, Исида и Хлоя. И Николя заплакал, потому что Шик и Ализа уже никогда не придут, а Хлое становилось все хуже и хуже.
На этот раз Колену действительно хорошо платили, но было поздно. Он каждый день ходил по домам. Администрация давала ему список, и он должен был сообщать людям о несчастьях, которые ожидали их на следующий день.
Каждый день он отправлялся в разные кварталы, бедные и богатые, и поднимался по бесконечным лестницам. Встречали его очень плохо. В него швыряли тяжелые и острые предметы, его осыпали бранью, выставляли за дверь. За все это ему платили, и он был доволен. Он очень дорожил этой работой. Единственное, на что он теперь был способен, это терпеть оскорбления.
Колен поднялся по ступенькам, прошел по коридору и постучал в дверь. Затем он быстро отскочил назад. Люди видели его черную фуражку и сразу все понимали. Они обходились с ним чудовищно, но Колен терпел, за это ему и платили. Дверь открылась. Он предупредил о несчастье и побежал прочь. Вслед за ним полетел тяжелый древесный брус и ударил его в спину.
Колен взглянул в список и увидел, что следующим стояло его имя. Он бросил на землю фуражку, и сердце его словно окаменело. Он узнал, что завтра умрет Хлоя.
Колен подождал, пока Пюрэ и Брюхотряс закончат беседовать, и робко направился к ним. Земля уходила у него из-под ног, он все время спотыкался. Ему мерещилась Хлоя, лежавшая на кровати в спальне. Он видел ее бледное личико, черные волосы, прямой нос, чуть выпуклый лоб, нежный овал ее лица. Ее веки были закрыты, как будто невидимый занавес опустился между нею и остальным миром.
— Вы пришли по поводу похорон? — спросил Пюрэ.
— Хлоя умерла, — ответил Колен.
Услышав слова Колена, Пюрэ не сразу поверил ему.
— Сколько вы готовы заплатить? — спросил он наконец. — Вы, наверно, хотите заказать красивую церемонию?
— Да, — ответил Колен.
— Я могу вам предложить исключительно сильное зрелище за две тысячи трублон, — сказал Пюрэ. — Если вы рассчитываете на большую сумму…
— У меня всего двадцать трублон, — ответил Колен. — Я могу заплатить еще тридцать или даже сорок, но не сразу.
Пюрэ набрал полные легкие воздуха и презрительно свистнул.
— Тогда вам нужна церемония для бедных, — ухмыльнулся он.
— Я действительно беден, — сказал Колен. — А Хлоя умерла.
— Понятно, — протянул Пюрэ. — Нужно заранее готовиться к смерти, зарабатывать на достойные похороны. Неужели у вас не найдется пятисот трублон?
— Нет, — ответил Колен. — Я мог бы дотянуть до ста, если вы позволите мне заплатить в рассрочку. Вы понимаете, что значит эта страшная фраза «Хлоя умерла»?
— Знаете, — сказал Пюрэ, — я уже так привык к подобным вещам, что на меня все это не производит никакого впечатления. Я бы мог вам посоветовать обратиться к Всевышнему, но боюсь, что за такую ничтожную сумму его не положено беспокоить…
— Я не собираюсь его беспокоить, — ответил Колен. — Я не думаю, что он может мне чем-то помочь, когда Хлоя умерла…
— Не зацикливайтесь на этом, — сказал Пюрэ. — Подумайте о чем-нибудь другом, например, ну, я даже не знаю…
— А за сто трублон я могу получить достойную церемонию? — спросил Колен.
— Я даже не хочу это обсуждать, — ответил Пюрэ. — Рассчитывайте не меньше чем на сто пятьдесят.
— Можно я буду платить в рассрочку?
— Так уж и быть. Поскольку вы работаете, мы готовы взять с вас расписку.
— Хорошо, — согласился Колен.
— Может быть, вы все-таки готовы выложить двести, — настаивал Пюрэ, — тогда Брюхотряс и Кряхобор тоже будут с нами, а за сто пятьдесят они будут против нас.
— Не думаю, — сказал Колен. — Я не уверен, что эта работа надолго.
— Ну что ж, остановимся на ста пятидесяти, — подытожил Пюрэ. — Жаль, конечно, — добавил он, — церемония будет прегнуснейшая. Надо же быть таким скрягой! Мне даже смотреть на вас противно.
— Простите меня, — сказал Колен.
— Идите распишитесь, — буркнул Пюрэ и грубо пихнул его, так что Колен налетел на стул. Пюрэ страшно рассердился и снова пихнул его в направлении резницы. А сам, ругаясь, поплелся сзади.
В квартиру неслышно вошли гробоносцы. Колен ждал их в прихожей. Одежда гробоносцев была страшно перепачкана и дурно пахла, поскольку лестница окончательно стерлась и превратилась в грязную горку. Однако гробоносцы нарочно надели все самое старое и драное, поэтому лишние пятна и дырки уже не меняли общей картины. Сквозь прорехи виднелись их тощие уродливые ноги, подернутые красноватым пушком. В знак приветствия гробоносцы несколько раз похлопали Колена по животу, как это предусмотрено на бедных похоронах. Прихожая теперь больше всего напоминала погреб. Прежде чем войти в спальню, гробоносцы втянули голову в плечи, чтобы не удариться о притолоку. Носильщики, доставившие гроб, уже ушли. Хлои в комнате не было, на ее месте лежала черная коробка с порядковым номером, вся побитая и исцарапанная. Гробоносцы схватили ее за скобы и швырнули в окно, как тушу барана. Чтобы гроб несли на руках, нужно было выложить не меньше пятисот трублон.