Чем ближе я подходил к пещерам, тем тревожней становилось у меня на душе. Когда осталось около часа пути, я почувствовал, как вся местность – сам лес источает боль. Мне стало не по себе. Когда-то давно (там, где я и не помню себя) мне приходилось чувствовать подобное, но с чем это связано?
Стало понятно, когда я пришёл на место. Не горели огни костров, не мельтешили силуэты первородных, не пахло мясом: не было слышно ничего…
Посреди некогда оживлённой каменной площади общей кучей лежали сваленные тела. Я тут же выхватил свой кистень и затаился - звуков не было. Подошёл к трупам, потрогал руку одного из лежащих тел – холодная. Углей в костре тоже не было, но что произошло?! Я обходил пещеру за пещерой - мне изредка попадались одиноко лежащие холодные тела. Взрослые, как правило, лежали перед входом в пещеру; дети - в её конце.
Кровь кипела, чувство «на хрена и за что!» рвали душу. Скулы сводило немотой. Паскуды! Какие же паскуды это сделали?! Не потребовалось много времени, чтобы найти тело Уйоссса - на его перекошенном лице тёмным пятном багровело место, где был левый глаз.
Походя по пещерам, я нашёл плохонький, но в меру пригодный нож, и с его помощью отрезал Уйосссу левую кисть. Отделил от неё фаланги пальцев (их было четыре). Полазив ещё по месту обитания уже мёртвого племени, нашёл ручное сверло и что-то похожее на дратву. Высверлил в костях отверстия для того, чтобы их можно было бы связать вместе, после занялся поющей костью, высверливая в ней отверстие. К вечеру браслет был готов.
Вначале нужно было решить проблему с Говорящим с Миром. Натаскав дров, я принялся разжигать костёр,
Уже стемнело, когда огонь горел в нужной мне мере. Бережно положив тело первородного в пламя, я отступил назад. Огонь, как бы неохотно, начал принимать тело существа, постепенно всё больше его охватывая; в нос ударил странный запах (я такого ещё не чувствовал ранее), но он был явно неприятный. Пора.
Положив перед костром недавно сделанный браслет, я зашептал.
Огонь ярый, огонь жарый,
Я тело сие в тебя положил,
Я тело сие в тебя заключил.
Ты тело сие пожираешь,
Ты тело сие поглощаешь,
Не убежать, не выбраться ему из объятий твоих.
Тело существа тебе - душу сущности мне,
Как из твоих объятий тело не убежит,
Так и из моего плена душе сей не уйти.
Тело в огне - душа Уйоссса при мне.
Пламя начало меняться: языки огня, которые были до этого светло- оранжевые, вначале стали кроваво-красными, затем в этой красноте появилась чернота. Вокруг потянуло холодом. Переключившись на видение тонкой среды, я узрел, как над костром парит лик Уйоссса. Я показал указательным пальцем сначала на него, затем на браслет, как бы проводя незримый канал, - душа повиновалась…
Браслет, лежавший до этого тихо и спокойно, сначала загудел, затем затих и начал звучать.
- Я здесь.
- Уйоссс, что произошло с племенем?
- Жадины, - ответил браслет.
- Много их было?
- Много, никто не выжил, все застряли в кошмаре забвения.
- Давно приходили жадины?
- Не знаю, потерялся в ощущении времени, для меня его прошло много, но, судя по всему - здесь его прошло явно меньше.
Я молчал: привычные опоры для жизни в новом мире рухнули, горечь утраты давила душу.
- Хорошо, что ты меня выдернул из забвения, но по какой причине ты меня пленил? - спросил Уйоссс.
- Я не знал, где ты конкретно, провёл действие через тёмный огонь- жажду, чтобы по-быстрому тебя выдернуть, ты же умер от насилия, а заточил, так как ты мне нужен - я ещё не доучился, и мне нужно было конкретно узнать, что случилось. Я отпущу тебя, когда настанет срок, не волнуйся, но знание должно жить – согласен?
Браслет молчал достаточно долго, затем произнёс: - Согласен, но какая мне выгода?
- Я поделюсь с тобой своей жизненной силой, и ты не забудешь себя в промежутке, устраивает?