- Лишь страдание искупает пороки человек! – закричал жрец.
- Страдание?! Ах, страдание… Ну, я готов помочь вам в этом. - Князь вытащил из ножен саблю. - Вытяните перед собой руки.
- Зачем? – опешил жрец, на всякий случай отходя от князя подальше.
- Помогу тебе очистить твою душу от пороков. Жить без рук это же страдание, разве нет?
- Страдание, но…
- Вот я и помогу тебе, давай выставляй; кстати, потом можно будет и ослепить тебя, - перебил жреца князь.
- Нет, не надо!
- То есть, сам ты страдать не собираешься?
Тут подал голос другой жрец, который до этого молчал.
- Ученик, довольно. Эти люди слепы, они варвары и даже не могут узреть свет благодати, которую мы несём им; нам здесь нечего делать - собственное невежество погубит этих безбожников, и когда придёт день великой кары, мы ещё посмотрим на них.
- Чтоб я вас и ваших жрецов на своих землях не видел, я не позволю вам испоганить жизнь и здесь.
- Ты ещё об этом пожалеешь, Князь.
- Вон из города, уплывайте в свою грязь.
К вечеру возле терема князя, выставив столы прямо на улице, собралась его родня и дружина: они шумно пировали под звуки музыки.
Горибор сидел за столом, но никак не мог расслабиться. Его одолевали тяжёлые мысли: уж очень велико влияние этого мёртвого бога, так любящего терзать плоть живых. А вдруг подойдут завтра корабли с чёрными стягами и осадят город? Надо что-то делать и решать с этим культом, но что может он один сделать с этой огромной силой, которая уже набрала столь великое могущество? Но ведь он не единственный правитель, который противится чёрному культу – значит, нужно создавать новый союз.
- Да иди оно! - решил князь, обнял супругу покрепче за тонкую талию, налил в рюмку бодрящего и опрокинул. Поцеловав ещё раз жену, поднялся и вышел из-за стола, направившись в круг, где плясали люди. И под начавшийся узор нового ритма сделал резкий шаг… Затем ещё… Ещё и ещё в такт музыке. Вдавливая каблук сапога в сырую землю, Князь резко крутанулся, руки выдали дроби хлопков по всему телу, замерев на затылке воина. Затем, ероша светлые, не особо длинные волосы, ладони съехали на лицо, закрывая глаза. Князь ещё раз сделал оборот на сто восемьдесят градусов, резко развёл руки в стороны и вскинул очи к небу.
Миллионы светящихся глаз смотрели на него сверху, а он на них. Душа рванулась ввысь, вырывая и выплёскивая в плясе всю накопившуюся тревогу. Шаг ещё шаг, прыжок, оборот, вприсядку, прыжок, поза… Пляши князь, пляши, пусть торжествует движение жизни в твоём сильном теле, пусть душа поёт, выворачивая на изнанку всё своё нутро, пусть она звенит всеми своими струнами
Глава шестнадцатая: Город, которого не может быть.
Я сидел на застеленной кровати в поместье опивня и размышлял. Мне требовалось очень серьёзно обдумать увиденное за последние дни. Неделю назад я с Лисой и Оликом прибыл в Вергард. И то, что мне довелось увидеть за эти семь дней, погрузило меня в очень глубокие раздумья по поводу своих дальнейших планов…
На следующий день после приезда в город я с энтузиазмом пошёл искать нужных мне ремесленников. У кузнеца заказал себе новый нож - это было единственное оружие, которым я владел более-менее эффективно (да и в своих ритуалах часто пользовался данным инструментом). Жена, болеющая на всю голову ролевым «движняком», вынудила меня освоить ножевой бой. Естественно, мастером боя это меня не сделало, но пока Соня была рядом, я регулярно с ней занимался. Честно говоря, у меня и выбора-то особо не было. Но постепенно дух ножа увлёк меня, и ножевой бой стал чем-то вроде хобби. За нож отдал добрую тысячу ругелей. В его рукоять по моему заказу был вставлен минерал красного цвета.