Горибор увидел скрюченную на земле супругу, подбежал к ней и наклонился.
- Что с тобой, родная?
- Я не знаю, но мне больно! - завизжала женщина.
Князь занёс её в дом, заботливо уложил на кровать и застыл от увиденного. До сознания, наконец, докатилась картина. Вместо красивой голубоглазой родной женщины на него смотрели затянутые бельмами чужие глаза. Волосы, некогда напоминающие ему свет полуденного солнца, были безжизненны, словно пепел возле потушенного пожарища. Женщина тихо выла.
- Это наказание, я вышла, а оно, оно кара АААА… Все мы… Ой! – погружаясь в бред и теряя рассудок, кричал женщина.
- Какое наказание? - одними губами спросил князь, бессильно сжимая нож так, что бледнели костяшки пальцев.
- Пошла прочь… Пошла прочь… Ты чужая, тебя не звали. Мне легче… Заткнись… Твари… Все твари…Ненавижууууу!!! – выгибаясь, заорала она.
В глазах князя стояли слёзы, ещё никогда он не чувствовал себя таким бессильным. Он всегда был готов умереть, давно принял от отца смысл того, что его нельзя победить, а можно только уничтожить. Но он не ожидал, что его можно уничтожить даже без боя, не причиняя ему лично напрямую вреда, но убивая в нём сам огонь жизни, уничтожая то, что ему дорого... Делая жизнь пустой и бессмысленной.
В комнату забежали перепуганные, разбуженные шумом дети.
- Папа, что случилось? – спросил сын.
- Беда, - ответил князь и упал без сил на пол, ноги не слушались. Даже не было сил потянуться хоть к чему-то, дабы прикрыться. Не было даже сил хоть что-то осмыслить.
Но на отца никто не смотрел. Дети облепили своё самое дорогое – мать.
- Мама! Мама, что с тобой?! Не плачь, мы тебя любим. Мамочка, родная, - наперебой звучали голоса детей, которые уже вовсю гладили выцветшие волосы и немощное тело, не обращая никакого внимания на слова матери.
Горибор, видя это, начал приходить в себя.
- Ещё ничего не кончено, это только начало, - дал он вслух себе отчёт и встал, тут же влезая в штаны.
- Я за лекарями и магами! - крикнул он и направился к выходу.
Глава двадцать первая: Верховный совет.
В уютной тёмной комнате сидели девять фигур: шесть мужских и три женских. Одеты люди были на совершенно разный манер, в различном стиле.
- Ну, и где носит этого червя? - нетерпеливо спросила девушка с белыми волосами (на вид ей было не больше шестнадцати).
- Нера, будь терпеливее, патриарх скоро придёт, он уже в пути, -подал голос сидящий в кожаном кресле высокий человек, медленно выговаривая каждое слово. Накинутый на голову тяжёлый капюшон чёрного кожаного балахона полностью скрывал его лицо.
- Извини, Марол, - тут же ответила девушка и притихла. Спустя пару минут раздались звуки торопливых шагов, поднимавшихся по лестнице. В дверь постучали.
- Быстрее! – воскликнула Нера, её глаза светились красным светом в буквальном смысле.
В комнату ввалился в поклоне патриарх, не смея без разрешения выпрямиться и поднять голову.
- Поднимись, - произнёс Марол.
Патриарх тут же выпрямился и скинул белый капюшон балахона, открывая присутствующим своё морщинистое лицо.
- Ты принёс? – подал голос сидящий за столом блондин. Его лицо уже начали покрывать небольшие морщины.
- Да, господин Вестал, я принёс, - затараторил патриарх и протянул блондину срезанные, перемотанные нитью светлые волосы.
- Мученица уже на месте? – спросил Вестал, принимая пучок волос от патриарха.
- По нашим ощущениям, да.
- Хорошо бы, чтобы так и было… - произнесла сладким голосом черноволосая женщина и облизнула тёмно-бордовые губы неестественно длинным языком, лишая их помады. Она лежала на кровати, одетая в вызывающий бордово-красный корсет; женщину обвивала огромная змея, заставляю свою хозяйку буквально млеть от удовольствия.
- Госпожа Саяна… - побледнев, начал тараторить патриарх.
- Ну что ты, милый, если тень не добралась, и нам придётся ждать… Я совсем не прочь была бы с тобой поразвлечься, сокращая ожидание… - произнесла женщина, проводя длинным наманикюренным чёрным лаком ногтем по своему бедру.