Он ещё терпел! Запер её в покоях, надеялся, что она одумается – не с руки было ему казнить любимицу отца в первые дни правления. Но Алана сказала мне, тайно сказала, что хочет убить Сигера. У неё не было никакого шанса – она и ножа в руках-то не держала! Но я всё равно сказала об этом брату.
Сигеру. Царю, чтоб его!
И теперь Алана в темнице. Там холодно и сыро, там нет не только пирожных-жемчужинок, но и бульона не подадут горячего. Для изнеженной Аланы это кошмар. А для меня – выгода. Во-первых, так я смогу её выпустить, и народ это понравится. Во-вторых, в дальнейшем, даст Океан, Алана будет тише и податливее.
Это ещё одна выгода. Это ещё одно дело, происходящее по принципу «так надо». И я уговариваю себя, что это на благо, что я забочусь обо всём будущем Морского Царства и заключение Аланы – малая жертва. Я уговариваю себя тем, что покусись она на Сигера, оказалась бы там же, а так я хоть показала ему, что на его стороне.
Я уговариваю себя, уговариваю, а совесть спорит с голосом разума. Совесть зовёт её освободить, разум смеётся: это ни к чему сейчас! Позже это будет выглядеть красиво. Красиво и благородно: молодая царица Эва, новая властительница Морского Царства освобождает из заточения свою сестру царевну Алану, заключённую туда узурпатором Сигером!
Вот так! И чем хуже будет вид Аланы, тем большим злом будет Сигер. Так что – на благо!
Я успокаиваю себя. Раз за разом. Тяжело быть тем, у кого нет жалости к ближнему, пусть и не самому лучшему, приставучему ближнему. Но это ради блага. Мне царствовать или пеной уйти.
Сигер пытается говорить с советниками непринуждённо и весело, вроде бы у нас не совещание, прерванное перекусом, а дружеская посиделка. Но я вижу – он и сам себе не верит. Его взгляд всё время находит меня. А я что? Я отвечаю, я говорю, я даже улыбаюсь, вроде бы случайно, но больше рассеянно. Я играю, и каждое своё движение я должна контролировать.
Наконец кончен и перекус, и Совет. Я поднимаюсь первая – пусть все думают, что мне и впрямь плохо, но я сидела здесь вопреки этому «плохо». Главное не увлечься, а то народ решит что я больна. А мне этого не надо. Вообще надо бы показать, что я не больна даже, а просто не хочу быть близко к своему брату, что я его…
Что лучше? Презираю или боюсь? Вопрос серьёзный. Презирать – это, значит, действовать. Я дочь своего отца – Морского Царя, а не овца сухопутная. Боюсь? Ну я же не Алана! Океан, а задача-то сложная, надо бы подумать, и решить определённо что именно я должна демонстрировать.
–Царевна? – вздрагиваю, услышав голос, оборачиваюсь.
Советник по внешним водам. Симон. Он служил ещё моему Отцу, учил меня подчинять стихию, покоряясь ей, а ещё вдалбливал в мою непокорную голову про водные рельефы и про течения.
–Что-то случилось? – больше тревоги в голос, опасливый взгляд по сторонам. Пусть видит, что я опасаюсь.
–Я хотел поговорить с тобою, царевна, – Симон слегка склоняет голову. – Можем ли мы прогуляться?
Я вижу как за спиной Симона появляется ещё одна тень. Хотэм! Верный стражник, старый воитель, ушедший на покой с войны на дворцовую службу. Мой первый союзник, имеющий и по сей день влияние на армию.
–Царевна, – Хотэм не угрожает, он напоминает – он всегда здесь. и пусть он присягал Царю Сигеру, он всё равно здесь, со мной.
Я изображаю колебание.
–Я пройдусь немного, – решаюсь, расчётливо оглядываясь на Симона, – недолго ведь?
–Разумеется, – соглашается Симон поспешно и всё-таки нервно сглатывает, видя фигуру Хотэма, которая провожает нас тягучим и тяжёлым взглядом.
Хороший воин, жаль только, что ушёл с войны. Но, полагаю, он вернётся на эту войну, если мне будет нужно. Во всяком случае, от такого слуги не откажется никто – прошедший десятки битв, имеющий память в армии, знающий проходы морские и преданный. Не Сигеру, а Царству. А Царство это моё.
–Что меня в нём всегда удивляло, – замечает Симон, пока мы идём через широкие лестницы на выход из дворца, – так это его искренняя вера в высшие силы. Он ведь таким не был, правда?