–Ну и что? – интересуюсь я. – Ты же не собираешься столкнуть меня вниз?
–Ни в коем случае! Океан мне меч! – Сигер пугается притворно и приторно и меня мутит от волнующегося моря внутри меня.
–Тогда зачем я тут? – попытка убийства была бы понятна. А вот просто приход сюда? Он к чему?
–Смотри, – предлагает Сигер. – Ребята!
Ребята?
Но я уже вижу. Двух верных людей…его верных людей. Но Океан с ними! Но кто между ними? Хотэм! Да, спутать невозможно – взгляд спокоен, твёрд, ни мольбы, ни ужаса. Словно не его сковали цепями Морского Царя, словно не его поместили между двумя стражниками как разбойника какого.
Надеюсь, и я также крепка как он. Надеюсь, и в моём лице ничего не дрогнуло.
–И что это значит? Почему этот человек в цепях? – мой голос подрагивает, но это можно списать на пещеру и отвес. Я всеми силами пытаюсь показать, что человек, стоящий внизу, наш, морской, мой верный слуга, меня не волнует. И цепи его для меня ничего не значат.
–Это Хотэм, если помнишь. Он служил у нашего отца. Потом был в числе дворцовой стражи, – Сигер откровенно глумится.
Я помню, братец. В отличие от тебя я всё помню.
–Словом, верный слуга…– Сигер смотрит в моё лицо, я знаю, что он ищет, но я молчу. Море поддерживает меня и стихает, заставляет мою душу быть ровной и тихой. Море таится. – Был верным слугой.
Я позволяю себе обернуться на Хотэма. Я не могу его защитить. Я царевна, я наследница Морского Царства и я не могу тебя защитить, мой верный друг! Простишь ли ты мне это?
Я ловлю его взгляд. Спокойный, твёрдый, ясный. Он уже всё понял. Старый воин понял всё быстрее, чем я. и не злится. Так было суждено, он знал, на что шёл. Единственное его сожаление обо мне – я вижу это в его ясном взгляде.
–Я не понимаю, – я отворачиваюсь от Хотэма. К глазам подступает боль, мне хочется плакать, но плакать нельзя. Только не при Сигере. Не при нём!
–Представляешь, в заговор хотел вступить! – Сигер глумится. – Ну, по-хорошему, судить бы его. Но я за его заслуги ему подарю милость… смотри!
Он идёт вниз. Твёрдый и беспощадный, а я смотрю на вверившегося мне Хотэма, понимая, как предала его и как подвела.
–Прости, старый друг, – шепчут губы, но море всё слышит.
Хотэм не укоряет меня. и даже когда Сигер приближается к нему и возносит скипетр Морского Царства к груди, что ещё дышит, но вскоре станет ничем, пеной, остаётся мне верен.
–Есть что сказать? прощения попросить? – Сигер не знает своих же подданных, а я знаю. Он думает, что сейчас Хотэм будет цепляться за свою жизнь или начнёт обвинять меня, но он не делает этого.
–Есть, – соглашается старый воитель. – Да здравствует Царица Эва! Владычица Морского Царства и дочь велико…
Он не успевает договорить. Сигер, бешеный и ненавидящий, уже обрывает его речь. Тело Хотэма прямо на моих глазах растекается морской пеной, пеной, которой мы все станем, в которую мы все уйдём однажды.
А я ничего не могу сделать. Море пенится, смешиваясь с уходящей преданной жизнью, а я могу только смотреть и заставлять себя держаться. Я вода, вода мстит, а не плачет. Вода не плачет, море не плачет. И ты не увидишь моих слёз, Сигер.
Во рту вкус крови – оказывается, я так закусила губу, что прокусила её. Больно. Но внутри больнее. Преданность погибла на моих глазах, а я ничего не смогла сделать.
–Вот и всё, – Сигер уже здесь, вернулся назад, довольный, хоть и усталый. – Представляешь какой подлец? Но я всё же дал ему милосердную и тайную смерть. Сберег от позора. Во имя прошлых заслуг.
Это провокация. Я знаю это. но что же – ты сам меня вынудил начать действовать.
–Правильно, – отвечаю я, и мой голос мне самой кажется чужим. – О прошлом надлежит помнить. До конца помнить.
–Ты же не знала об этом, да? – Сигер знает правду. Но она его не интересует, его интересует моя боль.