– Пен. – Колин слегка потряс ее. – Пен, ты должна кивнуть.
Кивнуть? Не важно, что он сказал, она была согласна на все.
– Ты выйдешь за меня? – Не вопрос. Утверждение.
– Колин, я
– Завтра. Да!
– Да – выдохнула она. Едва держась на ногах.
Колин кивнул, легкая улыбка коснулась его губ и тут же погасла. Он развернулся.
– А теперь мы разберемся с вами, Лорд Фенбери. Думаю, Вам придется уйти. – Не дожидаясь согласия, он схватил Фенбери за плечо и буквально выволок из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Глава 2: Колин
Еще совсем недавно она стояла так близко, солнце терялось в ее волосах, и ему хотелось поднять руку и поймать эти непослушные кудри, прижать их, чтобы не мельтешили. Прижать ее. Колину даже пришлось сжать губы, чтобы сдержаться, но она видимо расценила это по-своему. Неожиданно развернувшись, Пен отошла, и он осиротел.
Он тысячу раз прокручивал в голове свое предложение руки и сердца, и ее реакцию. Он ожидал чего угодно, но она опять удивила его – промолчала. И сейчас тут стоял этот подлец и издевался над ней. Нет, Колин не сомневался, что Фенбери делал Пенелопе предложение, но оно больше походило на унижение, на фарс. Никто в здравом уме добровольно бы не пошел замуж за этого негодяя, но у Пен, казалось, не было выбора. Ради спасения семьи от позора, ради правил общества она согласится, а он превратит ее жизнь в ад, он уже делал это, рассказывая в присутствии Колина, как Пен стонала под его руками.
В груди у Колина закипела лава. Он хотел убить его, схватить этого мерзавца и вбивать в него кулаки, пока его нахальное лицо не станет месивом. Колину хотелось раскрушить весь зал. Он ненавидел Пен в этот момент, за то, что ей нравились ласки другого, за то, что попала в такую ситуацию, но больше всего ему хотелось схватить ее и унести отсюда. Остаться наедине и трогать ее везде, прижимать к себе, пока на ее теле не останется мест, где не прошлась бы его рука. До тех пор пока он не сотрет с ее кожи все воспоминания о другом.
Колин выдохнул. Она все еще не сказала Фенбери нет.
– Пен, ты не можешь выйти за него. – Нужно отговорить ее. даже если она никогда не полюбит Колина. Черт. Что за ерунда? Какая ему разница, кого она любит. Он же не любил ее. Просто спасал. Черт. Сейчас не до этого. – Пен, посмотри на меня, я тут. Скажи мне “да!”
– Но ты не любишь меня, Колин
– Но он тоже нет!
– Но от него я могу это выдержать! Я справлюсь!
От него легче чем от Колина? Он должен был доказать ей обратное. Должен был показать, доказать, что его страсти хватит на двоих.
– А я нет!
Он и сам не заметил, как отключил разум и отдал бразды правления эмоциям. Ее губы, ее грудь. Веснушки на носу. Колин впился губами в мягкие губы подруги детства. Горячие, пухлые, мягкие. У него было много женщин, но еще никогда он не был в таком безумии от одного только поцелуя. Боже, если поцелуи с ней такие горячие, то что же будет дальше. Колин заметил, как огонь из груди переместился в чресла. Если он сейчас же не прекратит, то возьмет ее тут же на полу, в присутствии этого мерзавца. Стоп. В голове тут же созрел план, и Колину стоило больших усилий оторвать свои губы от ее. Пен подалась вперед, требуя продолжения, и ее горячая грудь уперлась в его, едва вновь не лишив его разума.
– О, Колин!
Стоп. Он оторвался от нее и положил обе руки на плечи, держа ее на расстоянии. Ему нужно было уйти. Нужно было сдержаться. Сейчас не время. Даже если бы рядом не было Фенбери, в таком состоянии он бы только напугал ее. А он не хотел ее пугать. Он хотел, чтобы она получала удовольствие, чтобы стонала. Черт. Она стонала под Фенбери. Что если она развратная, что если ей не хватит его одного? Колин почувствовал, как ему становится трудно дышать. Шаг за шагом. Шаг за шагом.
– Мы поженимся уже завтра. Я зайду попозже, чтобы обговорить все нюансы.
Она прикусила нижнюю еще более пухлую от поцелуя губу и смотрела куда-то мимо него. Из волос выбилась прядка и упругим завитком улеглась на плече. Колину стоило всей своей выдержки не убрать прядку за ухо.
– Пен. Пен, ты должна кивнуть. – она посмотрела на него, словно видела впервые. И он словно видел ее впервые. Не ту привычную девчонку, а роскошную девушку, женщину, зрелую ягоду, которую хотелось сорвать. Кивни уже, черт, а то я взорвусь.