— Человек с такими познаниями мог бы дать им лучшее употребление! — печально сказал Лудлов, когда контрабандист кончил свою речь.
— В других странах почерпают познания из книг. В Италии даже дети приучаются читать из великой книги природы.
— Здесь некоторые утешают себя мыслью, что будто бы наш залив, летние облака и вообще климат те же самые, как и в странах, лежащих в одной и той же широте с нашей землей, — поспешно заметила Алида, предупреждая таким образом спор, который мог разгореться между ее гостями.
— Нельзя отрицать, что Мангаттан и Раритон — чудные реки, на берегах которых живут очаровательные особы, — галантно ответил незнакомец, приподнимая свою шапочку, — но надо взять для сравнения другие стороны вашего отечества. Конечно, ваша страна лежит под одною широтою с Италией, солнце светит ярко и тепло как в той, так и в другой. Но леса Америки наполнены испарениями, мешающими прозрачности воздуха. Я знаю очень хорошо как берега Средиземного моря, так и ваши. Между их климатами существует сходство, но есть и различие, и причины тому ясны.
— Сообщите их нам, чтобы и мы имели представление о вашем заливе.
— О, вы слишком добры, сударыня! Я не ученый и не обладаю красноречием. Однако, выскажу наблюдения, которые мне привелось сделать. Итальянская атмосфера редко бывает туманной. О больших дождях там почти не слышно. Летом речки под жгучими лучами южного солнца часто высыхают. Поэтому воздух Италии необыкновенно сух и прозрачен.
— Вы что-то не решаетесь заговорить о наших облаках, этом заливе, о заходе нашего солнца.
— Сейчас скажу. Что касается Неаполитанского и Нью-Йоркского заливов, то и на них, повидимому, отражается климат тех стран, к которым они принадлежат. Один — грациозный, дремлющий в неге, более красивый, чем приносящий реальную пользу; другой же сделается со временем всемирною гаванью.
— Но вы ничего не говорите об их красоте, — капризно возразила Алида, хотя чувствовала полнейшее равнодушие к предмету разговора.
— Обыкновенная слабость старых народов — гордиться собою и презирать новые народы, вступающие на мировое поприще, — отвечал Сидрифт, с удивлением заметив неудовольствие на лице молодой девушки. — Но в данном случае Европа не совсем права. В самом деле, надо иметь слишком пылкую фантазию, чтобы находить полное сходство между Неаполитанским заливом и Нью-Йоркским. Первый — настоящий залив, второй — только расширенный рукав реки. Вода в Неаполитанском заливе чудного голубого цвета, свойственного глубокому морю. Вода Мангаттанского залива мутна, зеленого цвета от примеси речной воды, которую несут сюда многочисленные реки, впадающие в залив. Я не говорю о чудных итальянских горах с их переливами теней розового и золотистого цвета, о тысячелетних воспоминаниях, которыми исполнен, можно сказать, каждый клочок итальянской почвы.
— Тогда и наши облака хуже итальянских?
— Ну, не совсем. В Италии таких облаков, как здесь, не встретите. Там, как я уже говорил, климат сухой, а воздух прозрачный. Помню, раз вечером я стоял со своим патроном на мысе Димонте, откуда открывается чудный вид на поэтическую Марина-Гранде. Мой спутник, указывая на ярко блестевшую луну, сказал: «Вот луна Америки». Звезды искрились подобно ракетам, так как ветер унес все испарения, и воздух был совершенно чистый. Но подобные ночи — редкость даже и там; в северных же широтах их совсем не бывает.
— Неужели и чудный закат нашего солнца не может соперничать с закатом итальянского солнца?
— Совсем не то. Они оба одинаково красивы, только с различных сторон. Небо Италии удивительно нежно. Но если ваши вечерние облака и не имеют той прозрачности, того тончайшего розового оттенка, который заливает по вечерам небо Италии, то зато они отличаются более блестящими тонами, богатством своих красок. Те — более нежны, эти — более ярки. Но, я вижу, вас утомляют мои рассуждения. Давайте-ка займемся этими материями, оттенки которых имеют для молодого и пылкого воображения большую прелесть, чем даже краски самой природы.
При этих словах контрабандиста Алида улыбнулась и уже готовилась ответить, как вдруг в прихожей послышались шаги ее дяди.
Глава XXIV
Альдерман вошел, держа в руке распечатанное письмо.
— Ветры и климат! — вскричал он с досадой. — Вот письмо, извещающее меня, что превосходный корабль «Цибет» встретил на высоте Азорских островов противный ветер и опоздал прибытием на целых семнадцать недель. Сколько драгоценного времени погибло, капитан Лудлов! Вот удар репутации этого корабля, до сих пор вполне оправдывавшего возлагавшиеся на него надежды! Если и другие наши корабли будут делать то же, нам придется посылать меха уже по окончании сезона. Что это у вас, племянница? Товары? Контрабандные вдобавок? Кто послал вам эти материи? На каком корабле они прибыли?