— На эти вопросы пусть ответит их собственник, — возразила Алида, спокойно указывая на контрабандиста, при чем в глазах ее читалась затаенная тревога.
Альдерман бросил беглый взгляд на содержимое тюка, потом перевел свой несколько смущенный взор на контрабандиста.
— Капитан Лудлов! Нас самих поймали, — проговорил он. — Чему я обязан вашим визитом, господин… любезный коммерсант «Морской Волшебницы»?
Странное дело: самоуверенный вид и развязные манеры контрабандиста разом исчезли. Вместо этого на лице его появилось выражение растерянности. На вопрос альдермана он отвечал уклончиво.
— Это уже такое обыкновение: те, которые рискуют многим только для того, чтобы удовлетворить жизненным удобствам других, ищут, естественно, и более щедрых покупателей. Полагаю, что это обстоятельство послужит достаточным извинением моему поступку. Надеюсь, что вы поможете этой даме своею опытностью, чтобы она могла верно определить ценность моих товаров.
Миндерт сам был немало изумлен покорным видом и словами контрабандиста. Идя сюда, он уже заранее приготовился употребить в дело все свое искусство, чтобы сдержать слишком вольный язык Сидрифта и хоть как-нибудь сохранить тайну своих сношений с Пенителем Моря. К его величайшему изумлению контрабандист сам пошел навстречу его желаниям. Ободренный этим непривычным почтением со стороны Сидрифта, достойный буржуа, как водится, не преминул приписать это действие своей собственной особе. Значительно возвысившись в собственном мнении, он ответил голосом, более звучным и с видом более покровительственным, чем обыкновенно.
— Неблагоразумно жертвовать своим кредитом ради удовлетворения жажды барыша, — сказал он, делая в то же время жест, означавший его снисходительное отношение к такому пустяшному греху. — Мы должны извинить его, капитан Лудлов. Ведь действительно барыш, полученный от честной торговли, достоин полного уважения. Нельзя отрицать, что стремления правительства направлены к тому, чтобы метрополия производила все то, что колония в состоянии потреблять, а потребляла все то, что колония может производить.
— Занимаясь своей скромной торговлей, я следую лишь правилу: работать в собственных интересах. Мы, контрабандисты, играем наудачу с властями. Когда мы ускользаем от них здравы и невредимы, мы выигрываем; когда же проигрываем, от этого, наоборот, в барыше слуги королевы. Шансы обеих сторон одинаковы, и подобную игру нельзя назвать незаконной. Если бы правительства сняли путы с торговли, наша профессия исчезла бы, и имя «свободных торговцев» принадлежало бы самым богатым и уважаемым домам…
Альдерман тяжело вздохнул и, сделав знак своим собеседникам сесть, тяжело опустился в кресло. После этого он сказал с приятной улыбкой:
— Подобные чувства делают вам честь, господин… Без сомнения, у вас есть имя?
— Меня зовут Сидрифт, если не употребляют другого, более грозного имени! — ответил молодой человек, скромно отклонив приглашение садиться.
— Повторяю, господин Сидрифт, ваши слова показывают, что вы понимаете истинный смысл доходов… Вы, господин Сидрифт, явились сюда, употребляя ваше морское выражение, под чужим флагом. Судя по вашему виду, вы могли бы оказывать полезные услуги отечеству, а вместо этого занимаетесь предосудительными делами. Вы вошли в помещение, занятое моей племянницей, и ее могут справедливо заподозрить в причастности к вашей опасной торговле товарами, которые, по мудрому решению советников королевы, не должны употребляться колонистами, раз они не произведение рук искусных мастеров колонии. Женщины падки на наряды, мэтр Сидрифт, а Алида в особенности. Не даром в ее жилах течет французская кровь. Я, впрочем, не хочу отнестись к этому слишком сурово, так как хотя старый Этьен де-Барбри и оставил в наследство своей дочери эту слабость, но зато оставил и средства к ее удовлетворению. Подайте мне счет; я заплачу, если моя племянница задолжала вам. Деньги есть основание, на котором купец воздвигает здание своей торговли, а кредит составляет украшение этого здания. Иногда время подтачивает это основание. Тогда кредиты служат колоннами, которые поддерживают остатки здания и крышу и охраняют таким образом жильцов. Кредит спасает богатого, дает возможность действовать и со скромными средствами и, наконец, поддерживает бедняка надеждой. В виду такого значения кредита, господин Сидрифт, им нельзя рисковать без достаточных оснований. Это очень хрупкая вещь, не терпящая грубого прикосновения. Я уверен, что вы примете это к сведению. Итак, не слишком много воли давайте своему языку, если хотите спасти кредит.