Едва челнок поравнялся с ним, как в несколько ударов весел шлюпка Лудлова подлетела к нему. Схватив своею мускулистою рукою за борт челна, Лудлов заставил его встать рядом с собственной шлюпкой.
— Судьба менее благосклонна к вам на простой лодке, чем на бригантине, господин Сидрифт, — сказал он, обращаясь к своему пленнику. — Мы встречаемся здесь не на нейтральной почве, а на воде, где не существует никакого нейтралитета между контрабандистом и капитаном крейсера.
Сидрифт вздрогнул и издал полузаглушенное восклицание. Было очевидно, что нападение застало его врасплох.
— Удивляюсь вашей ловкости, — сказал он. дрожащим от волнения голосом. — Я ваш пленник, капитан Лудлов. Можно узнать, каковы будут ваши намерения относительно моей особы?
— Сейчас скажу. Вам придется в эту ночь довольствоваться скромным помещением «Кокетки» вместо роскошного кабинета вашей бригантины. На чем порешит власть, это не давно знать скромному командиру королевского крейсера.
— Куда удалился лорд Корнбери?
— В тюрьму. Его заместитель — бригадир Гонтер, говорят, более строго относится, чем лорд Корнбери, к человеческим слабостям.
Сидрифт уже вполне оправился от смущения.
— Вы мстите нам за свой недавний плен. Впрочем, я уверен, что вы ничего дурного нам не сделаете. Могу я сообщаться с бригантиной?
— Сколько угодно… когда она будет вверена заботам королевского офицера.
— Вы не знаете могущества «Волшебницы». Она выйдет в море, несмотря на мой плен. Могу я сообщаться с берегом?
— Не вижу к тому никаких препятствий, если только вам будет угодно указать на средства.
— У меня есть здесь верный слуга.
— В таком случае он будет сопровождать вас на палубу «Кокетки». Кроме того, — прибавил Лудлов дрогнувшим голосом, — если есть на берегу особа, которая особенно интересуется вами и для которой неизвестность о вашей судьбе была бы тяжела, я назначаю вам одного из моих матросов. Вы можете давать ему поручения.
— Быть по сему, — ответил контрабандист. — Передайте тогда это кольцо даме, живущей в той вилле, — прибавил он, обращаясь к матросу, назначенному ему Лудловым для услуг, — и, передавая кольцо, скажите ей, что тот, кто посылает ей его, находится на пути к крейсеру королевы Анны и сопровождается командиром этого судна. Если там захотят узнать подробности о моем плене, можете передать их.
Капитан Лудлов, отозвав матроса в сторону, сказал:
— Следи за людом, который шляется по берегу. Смотри, чтобы ни одна лодка ни под каким видом не смела покидать реки с целью сообщить, бригантине о понесенной ею потере.
Матрос почтительно выслушал приказание своего командира и, когда шлюпка пристала к берегу, отправился по назначению. Молодой капитан снова обратился к пленнику:
— Теперь, когда я исполнил ваше желание, господин Сидрифт, надеюсь, что и вы не откажетесь исполнить мое. Моя шлюпка к вашим услугам, и вы сделаете мне удовольствие, перейдя в нее.
С этими словами Лудлов протянул руку, как бы желая помочь своему пленнику, но сделал это так небрежно, словно хотел этим указать разницу в положении того и другого. Это, повидимому, понял Сидрифт и, отступив назад, чтобы избежать соприкосновения с рукою Лудлова, легко перепрыгнул в шлюпку. На его место в челнок сел капитан «Кокетки», приказав то же сделать и одному из своих матросов. Когда это было сделано, он снова обратился к Сидрифту.
— Я вверяю вас заботам этих молодцов. Мы пойдем в разные стороны. Моя каюта на «Кокетке» в вашем распоряжении.
Отдав затем шопотом какое-то приказание рулевому шлюпки, Лудлов сделал знак, и обе лодке расстались. Шлюпка направилась к устью реки и, выйдя из нее, направилась к «Кокетке». Лудлов поворотил направо и вошел в бухту Коув.
Тихо скользила лодка, не производя почти ни малейшего шума, так как весла были обернуты из предосторожности в паклю. Скоро показались стройные снасти бригантины, возвышавшиеся над тощими деревцами, росшими на берегу. Лудлову удалось подъехать так близко к судну, что он схватился даже за якорный канат. Храбрый моряк пожалел, что у него нет под рукой людей, с помощью которых он мог бы теперь легко овладеть таинственным судном. Раздосадованный на свою непредусмотрительность и взволнованный надеждою на успех, он начал обдумывать, как бы поправить дело.