Я мило улыбнулась. Ссориться с мужем совсем не входило в мои планы. Кто сказал, что быть женой самого статусного самца в стране просто? Чем я сейчас лучше той аспирантки в глазах окружающих? Сколько сладких надежд рухнули в пропасть с моим неожиданным возвращением?
– Сегодня я намеревалась посетить приют святой Карлины под Хасигарой, – быстро перевела тему.
– Почему туда? – довольно равнодушно спросил Эдгар.
– А почему нет? Столичные и пригородные приюты на виду, многие знатные дамы принимают в них участие, мне хочется понять, что происходит в глубинке.
– Похвальное рвение, – напомнив об охране, Эдгар коротко поклонился и покинул террасу.
Глава 43. Приют.
Я навестила детскую, предупредила о своем отъезде. Рым понятливо рыкнул, Эрик ожидаемо скривился. Ну конечно, никакой теории магии и практики по освоению потоков, сплошные детские потешки с протертым пюре. Кубики и погремушки. Потерпит, не маленький.
По дороге общалась с пажом Юлиусом. А телохранителей в карету не пустила. Пусть снаружи охраняют. Зная наш двор, их сразу бы записали мне в любовники. Собственно, у придворных это было излюбленным занятием: следить, кто с кем и когда спит, желательно, с подробностями. Охота, скачки, представления, балы, приемы – все это было незначительной частью дворцовой жизни по сравнению с флиртом. Юлиуса я очень хотела сразу забрать к себе в свиту, но Эрик устроил форменную истерику. А прооравшись, объяснил, что мальчик гораздо полезней для нас обычным пажом, не привязанным к моему шлейфу. Больше увидит и узнает. Я вынуждена была согласиться. Хорошо, что Юлиус не обиделся, а с удовольствием воспринял игру в шпиона королевы.
Приют оказался скромным одноэтажным домиком с террасой. Терраса, видимо, служила им гостиной, актовым залом, игровой комнатой и читальным залом, потому что все население приюта теснилось на ней.
Тридцать всадников моей охраны вызвали нездоровый ажиотаж, все бросили свои дела и пялились на карету, открыв рты.
Вперед вырвалась полная пожилая особа, предупрежденная кем-то из мелких обитателей. Особа прижимала к бурно вздымающейся груди руку, толстые щеки вздрагивали.
– Ее величество королева Фрамилерии! – гаркнул начальник отряда.
– Храни вас боги, настоятельница, – я откинула вуаль и смерила взглядом обитателей приюта. Надеюсь, настоятельница не умрет прямо сейчас от разрыва сердца?
***
В унылом строении с длиннющим темным коридором я не стала бы держать даже коров, о чем честно и сказала. У меня были подозрения, что это строение и служило раньше коровником, а террасу пристроили намного позднее. Крохотные комнатки без окон, серые одеяла, плоские тюфяки, набитые кукурузными листьями. А по отчету опекунского совета соседнего городка Хасигара, в здании произведен ремонт и полная замена мебели. Самодельные топчаны из ящиков считались тут мебелью и стоили, как резной антикварный гарнитур прошлого царствования. Я мельком просмотрела расходные книги в каморке, гордо именуемой кабинетом. Из живительного денежного ручья сюда доходили едва капли. Облачение настоятельницы было из самой дешевой ткани, как и платья воспитанниц. Зато связанный крючком кружевной воротник радовал глаз изысканностью узора и первозданной белизной.
– Девочки плетут кружева, делают ленты и тесьму, прядут, вышивают на заказ, шьют и вяжут, – настоятельница нервно разглаживала свой фартук. – А мальчики…
– Тут и мальчики есть? – удивилась я. На террасе видела только девочек, причем не старше десяти лет. Они возились с совсем маленькими детьми.
– Мы принимаем всех, – вздохнула настоятельница. – Мальчики ежедневно уходят в соседний городок на заработки. Делают любую посильную работу. Старшие девочки занимаются поденно уборкой, стиркой, работают в садах и огородах, нянчат детей.
– А как же учеба? Дети ведь должны учиться!
– Наставницы зимой учат их письму, грамматике, арифметике, географии, истории, детям из благородных семейств преподаем геральдику, этикет. Стараемся дать больше практических навыков, пристроить учениками к хорошим мастерам. Мы делаем, что можем. Прививаем добрые качества, трудолюбие, благочестие.