– Ну, ничего ужасного ты не сделала, понять тебя могу, – утешила я её.
– Ты меня простишь? Пожалуйста! – Клава сложила руки лодочкой.
– Конечно, – я улыбнулась.
Сказать-то я так сказала, но теперь уже не смогу я безоговорочно доверять этой припевочке, все-таки ледяная ванна очень влияет на доверие, и прикручивает добродушие с милосердием до минимума. Я человек не злой. Но зло помню долго. А насчет простить, понять и подставить другую щеку – это не ко мне. Нельзя доверять тем, кто тебя предал. Пусть по глупости, пусть раскаялся и пожалел о своем поступке. Никаких вторых шансов, так же, как не бывает никаких вторых первых впечатлений. Враждовать не буду, коль придется нам жить вместе, но в душу больше не пущу.
Буду, как моя одноклассница Олечка. Она такая была общительная, такая приветливая, помню, когда я заболела, она тут же примчалась с банкой малинового варенья. Всем была готова помочь, и её все обожали. А когда класс решил собраться после выпуска, она сказала, что мы ей неинтересны, не станет она тратить время на глупую ностальгию, у нее свой круг общения из нужных и полезных людей. А мы бесполезные и не нужные. Очень был показательный урок для меня, прямолинейной дуры. Многому я у Олечки научилась.
– Я готовлюсь к экзаменам в Орден, – сказала Клава, прихлебывая мятный чай. – А как ты оказалась здесь? Ты же выиграла?
– Приехали тин Брюстнеры. Их претендентка Лаура почти поправилась. В моих услугах они не нуждались, – пожала я плечами.
– Как же так? Это ведь ты выиграла все испытания!
– Ну, я неплохо развлеклась, зато теперь могу наслаждаться законным отдыхом, – сгладила я ситуацию.
– Брюстнеры жадные, это все знают, они тебе даже не заплатили, – Клава проницательно прищурилась на мой ветхий фартук.
– Где наша не пропадала, найду работу!
– Знатной лэре неприлично работать, – покачала головой Клава.
– Плевать, я же из простой семьи, ты знаешь, – подмигнула ей. – У нас все женщины работают. Кроме декоративных, которые для красоты. Их мужья обеспечивают. Или любовники. У меня красоты и молодости нет, так что и надеяться на чужой кошелек нечего. Давай лучше борща поедим?
Глава 24. Экономия и поиски работы
Я втянула живот и попыталась рассмотреть себя в небольшом зеркале. По ощущениям, пузо сильно подтянулось. Но полюбоваться собой я никак не могла и это изрядно расстраивало. Вот волосы доросли до середины спины, их и так видно! Кстати, очень удобным оказалось носить чепец – никто не видит, что волосы давно не мыты или прическа далека от совершенства. На чердаке я нашла такую прелесть! Серый чепчик в мелкий белый горошек с короткой полоской кружев вокруг лица. Чепчик мне шел, и на улице я чувствовала себя, как своя, тетки тут не появлялись на людях простоволосыми.
На чердаке нашлось настоящее богатство – сундук с нарядами, заботливо переложенными полынью и лавандой. И как раз на полную фигуру, что удивительно! Ну, разве что чуть-чуть коротковаты, но для активно бегающей женщины юбка до лодыжек как раз самая удобная. Не приходится мести мостовую подолом, стирать-то некому, прачкой не обзавелась!
Бегать пришлось много. На работу меня брать не спешили, к тому же я не старалась приукрасить свое «резюме» и не соглашалась на грязную работу. Соглашалась заниматься перепиской, копировать манускрипты, перерисовывать картины и чертежи, это мне легко давалось, но такой работы почти не было. Деньги медленно, но неуклонно таяли. Если не найду работу в самое ближайшее время, придется идти служанкой в трактир, как пригрозила мне хозяйка бюро трудоустройства.
В столице с рынком труда был полный порядок – никаких серых или черных зарплат, все работают строго по контракту и дружно платят налоги. Устроиться на работу можно только через бюро. Даже в бордель, к слову, но я такой вариант еще не рассматривала. Нечего морщиться! В борделе не только искусницы Кама-сутры требуются, но и администраторы, и завхоз, и уборщицы, как в любом учреждении.
А грымза, хозяйка бюро, меня отчего-то не взлюбила, и поджав губы, цедила: «Для вас ничего нет», стоило мне только показаться в её конторе.
Клаудия ежедневно ходила в храм, ее там учили и кормили завтраком и обедом, а вечерами она занималась в своей комнате. Как оказалось, девушка понятия не имеет о том, откуда берется чистая посуда или кипяток. Поэтому моя надежда прибраться в доме в четыре руки растаяла, как дым. Сама, все сама и ручками, ручками, без пылесоса и пароочистителя.