– Но я надеюсь, вы еще передумаете! – сказал разочарованный сосед. Не принять столь веский довод не мог, он же торговец, а не безденежный студент.
Глава 28.Переезд.
Однако неудачное сватовство не осталось без внимания соседок. Меня сочли загордившейся. И про толстый кошелек вспомнили. Такая честь для бедной вдовы с ребенком, а я смею нос воротить! Меня осуждали в глаза и за глаза. Постепенно атмосфера из дружеской или нейтральной приняла отчетливый оттенок неприязни. К тому же я мало благодарила соседок за драные пелёнки и ветхие распашонки, которыми те поделились по доброте душевной. Должна была благодарить каждый день и каждый час, на меньшее дамы не были согласны.
К тому же Эрик стал необыкновенно плаксивым и нервным, не сходил с моих рук, похудел и побледнел. Я практически не спускала его с рук, но это помогало мало. А кумушек, посоветовавших поить ребенка маковым отваром, весьма невежливо наладила с крыльца.
Когда до меня дошел слух, что никакой сестры в Приграничье у меня нет, и это мой собственный незаконнорожденный ребенок, прижитый от мясника, я поняла, что пора переезжать. Этот слух до меня донесла лично супруга мясника, явившаяся ко мне домой внести ясность в семейный вопрос и поквитаться с разлучницей. Она пылала праведным гневом, не поддающимся разумным объяснениям. Пришлось признать, что это действительно мой ребенок, и он – от начальника местного отделения стражи.
Я пошла на обман только из-за того, что он был не женат и невероятно уродлив. Надеюсь, никто из соседок на него не претендовал. Мнение местных дам по поводу моей нравственности меня не интересовало. Пусть они будут правы в своих подозрениях, это же так приятно, сказать кумушкам: «А я говорила!».
В тот же день я собрала скудные пожитки, уведомила нотариуса о расторжении аренды, рассчиталась с долгами и уехала.
Я решила перебраться на море. Фрамилерия была удачно расположена, моря были и холодные, для рыбаков и торговцев, путешественников и пиратов, и тропические, бесполезные. Никому не нужные длиннющие полосы пляжей тянулись на многие километры совершенно пустыми. Я просто захлебнулась восторгом, когда увидела это роскошное безлюдье. До пляжного туризма, моды на загар и морские купания народ еще не дошел. Бледным изнеженным аристократам не приходило в голову, что плавать – приятно и полезно! Жители морской державы гордились белой кожей, добровольно не лезли в воду и почти поголовно не умели плавать. Если и купались, то в сорочках до пяток. А жители мелких деревушек добывали жемчуг и ловили рыбу, не интересуясь морем, как таковым. Здесь даже сборщики живы никогда не появлялись.
Самое приятное, что мои денежки тут стоили намного дороже, чем в столице. За месяц и двадцать золотых мне возвели целый просторный двухэтажный дом! Я выбрала место подальше от деревни, на холме, среди живописных скал. Признаваться, что обожаю море, не стала. Не поняли бы. Сказала, что ребенок болен и ему прописали морской воздух. На самом деле мы целыми днями плескались в воде, как раз рядом с домом нашлась уединенная небольшая лагуна.
***
Эрик плавал лучше, чем ходил, без боязни нырял и вообще ничем уже не напоминал бледный росток весеннего картофеля. Пользуясь уединением, я плавала без одежды, оставляя Эрика в неглубоком, прогретом солнцем лягушатнике, лично мной выложенным из гладких камней. Встревожившись, что не слышу малыша, выбралась на берег и обнаружила, что ребенок вертит в руках подарочек из пещерного храма. Я так и носила его во внутренних потайных карманах, привыкла и не замечала. И как Эрик до него добрался? Отнять не вышло. Более того, оба обиделись.
У меня возникло чувство, что эти двое созданы друг для друга. Эрик теперь целыми днями разговаривал с яйцом на своем детском языке. Оно, видимо, отвечало, потому что Эрик слушал с уморительно-сосредоточенным видом, прикладывая яйцо к уху. Я ничего не слышала, но помнила эмоциональную волну. Гадала, кто может вылупиться из него – крокодил, змея, птица или гигантский паук?