***
– Не смейте трогать моего кота! – заорала я, выскакивая и сшибая подбежавшего слишком близко парня. Мирные жители не умели делать подножек и подсечек, понятия не имели о дзюдо и самбо. А я в молодости все-таки двенадцать лет отдала боевым искусствам. Яна летала, я дралась. Мы обе были странные.
Однако очень скоро меня прижали к скале. Матросы недвусмысленно наставили на меня свои палаши. Судя по мокрым рубашкам, и недовольным физиономиям, в моем доме они побывали. Один из них сильно хромал. М-да, мои сюрпризы только разозлили врага, но серьезного урона не нанесли. Жаль, что у меня не хватило знаний, чтоб досадить им побольше.
– Ух, какая боевая! Женщина, продай котика? – ласково спросил третий матрос. Э, нет. Не матрос. Чистая белая рубашка, кожаный колет, пояс с оружием. Высокие сапоги из тонкой кожи. Капитан?
– Кот не продается, – прошипела я не хуже кота, которого деревенские плотно заматывали в сеть. – Прекратите, уроды!
– Грубить не надо, мы же по-хорошему, – продолжил щеголеватый моряк. – А там, где взяли котика, еще есть? Это очень ценная порода и мы вас не обидим.
– Кот не продается, немедленно отпустите его!
Мантикору потащили прочь по пляжу, спеленатую, как колбасу для копчения.
– Не продается, так не продается, что поймали, то наше, – ехидно сказал моряк и шутливо отдал мне честь, прикоснувшись пальцами к полям нарядной шляпы с завитыми перьями.
– Сами напросились, – с моих пальцев полетели огненные сгустки.
Матросы выругались и отступили, бросив сеть, где бешено извивался и шипел Рэм. Деревенские сразу побежали прочь, жалобно вереща, собаки улепетывали за ними вслед, поджав хвосты и подвывая.
В общую какофонию влился рев Эрика, который проснулся и шустро пополз распутывать своего друга.
– Зря, – сказал капитан, и сверху со скалы на меня прыгнули двое моряков, придавливая к песку и заламывая руки.
Эрик завизжал и кинулся на капитана, кусаясь и царапаясь неожиданно удлинившимися черными когтями.
– О! – с интересом сказал капитан, без всякого труда легким пинком отбрасывая ребенка.
Ярость вскипела во мне неудержимой лавой, я моментально скинула матросов со своей спины и кинулась к Эрику. Что-то свистнула возле уха и мир неожиданно померк. Колени подогнулись, и я свалилась на песок. «Надо же, звездочки, которые рисуют в мультиках, действительно кружатся вокруг при ударе по голове», – успела подумать, теряя сознание.
Пришла в себя рывком, дернулась. Лежать было неудобно и жестко.
– Очнулись, лэра? – благожелательно спросил капитан сверху. Я лежала на дне лодки у его ног со связанными руками и ногами. – Мы хотели вежливо пригласить вас к себе в гости, но вы оказались так отвратительно нелюбезны…
***
Моя нелюбезность щедро украшала хмурые опухшие физиономии матросов, такое впечатление, что их пантеры драли когтями. Мне есть, чем гордиться. Точно знаю, хуже всего заживают человеческие укусы и царапины.
– Где мой ребенок и мой кот? – мрачно спросила, пытаясь подняться.
– Не волнуйтесь, они уже на корабле. Ваш сын – оборотень, не правда ли? Кто его отец? – тут же спросил капитан, помогая мне сесть. – Медведь? Когти, я вам скажу, весьма опасные.
– Не ваше дело, – огрызнулась я.
– Я сначала хотел его просто бросить в воду, как бесполезный балласт, – доверительно наклонился капитан. – Но оборотень… из них получаются отличные телохранители и охранники. Я выгодно продам его. А то, что в этом богом забытом месте удалось поймать мантикору, и вовсе невероятное чудо.
– Вы воры и работорговцы, – презрительно сплюнула я.
– Всем надо жить, – философски отозвался капитан. – Кстати, не желаете ли последний раз взглянуть на родную деревню? Мы как раз мимо проплываем.
Я посмотрела на берег. На скале стоял староста с посохом и радостно скалился.
– Он предложил нам забрать вас, а не жителей деревни, – объяснил капитан. – Белокожая женщина, да еще и магичка, действительно стоит дороже, чем этот кривоногий черномазый сброд.
– Вот как, – процедила я, разминая запястья. Веревка нисколько не мешала произвести нужный пасс. С моих пальцев сорвались крошечные искорки и полетели к деревне, становясь больше и разгораясь ярче. Искры впивались в сараи, заборы и навесы, осыпали соломенные крыши домов. Искры сливались между собой, рождая языки пламени. Раздались испуганные крики, люди бестолково забегали. Староста выронил свой посох в воду и теперь злобно потрясал кулаками вслед лодке и сыпал проклятиями.