– Так им и надо, – выдохнула я.
Вовсе я не добрая и не всепрощающая, весь гуманизм кончается, когда на тебя сеть набрасывают. А те, кто готов любить весь мир, просто с ним не сталкивался.
Я ведь никому в деревне не мешала, никому не причиняла зла, наоборот, давала работу и честно расплачивалась за нее. Мерзкие, завистливые людишки не заслуживают доброго отношения. Староста получил по заслугам, надеюсь, его шестерых внуков, сильных здоровых парней, продадут первыми. Например, на рудники. И мне не стыдно за такие мысли. Ни капельки!
***
Пока Альваро болтал, я внимательно осмотрела Эрика, он был цел, только два небольших синяка обнаружились на руке и лечения не требовали. Рыму досталось больше, ему основательно помяли крыло, судя по жалобному мяуканью и осторожным движениям, оно было сломано.
– У вас есть целитель? – озабоченно спросила, ощупывая крыло.
– Только лекарь, лэр Агсус.
– Пойдем к нему. Подозреваю, у Рыма сломано крыло.
– Так он скажет «отрезать» и все дела! У него только два средства – настойка касторки внутрь, и рябиновая мазь снаружи! – засмеялся парень. – Мы сами к нашему коновалу стараемся не ходить.
– Зачем же вы такого невежду наняли?
– Мы не нанимали, он сам прибежал, еле успел на борт при отплытии, скакнул с пирса, как горный козел! Его за долги как раз в тюрьму хотели посадить. Лучше уж такой лекарь, чем никакого, наш-то как раз от лихорадки помер. Знающий был человек лэр Маттео, – парень вздохнул и сделал знак, отгоняющий духов. – Если очень надо, пойдемте к сапожнику Орландо. У него золотые руки, если что тонкое сделать, так это к нему.
Эрик вытянул ручку к носу корабля, требовательно на меня глядя.
– Это бушприт. Блинд. Это кливера, косые паруса. Это фок-мачта. Фок. Фок марсель. Грот-мачта, она самая высокая. Грот. Грот-марсель. Бизань-мачта, – называла я машинально.
У Альваро глаза полезли на лоб.
– Лэра, ваш отец был владельцем верфи или почтенным негоциантом?
– Лэра очень любила в детстве книжки читать, книги о морских путешествиях очень расширяют кругозор, особенно если с картинками, – фыркнула я, не показывая виду, что первый раз нахожусь на корабле.
Вернее, второй – первый раз на море мы с мужем забрели в уединенную бухту, где на берегу разваливался парусный корабль. Все ценное с него уже сняли, остался только корпус, рубка и мачты. Так жалко было его! Классная бы вышла фотосессия, если бы муж не мешал! Почему-то он мнил себя великим фотографом, поэтому отнял у меня фотоаппарат и снимал сам. Я была моделью, фигура у меня тогда была идеальная. При этом муж совершенно не видел ни теней на лице, ни неудачных складок у меня на животе, ни плохого ракурса, ни мусора в кадре. Муж сказал, что все это неважные детали, когда я тыкала ему после отпуска испорченными фотографиями. В такое место попадаешь раз в жизни и переснять нет никакой возможности, оставалось только бессильно скрежетать зубами.
После того случая купила себе собственный фотоаппарат и практически сразу заняла второе место в конкурсе «Любимый город». Что и послужило последней каплей для нашего расставания. Я просто не имела права быть в чем-то лучше его. И диссертацию написала, и фотографии интереснее. Какой мужик такое стерпит? Да-да, женщина поумнее промолчала бы и осталась замужем. А оно мне надо? Вся эта «женская мудрость» не более, чем принижение себя, притворство, постоянное сокрытие своих способностей. Надолго бы меня все равно не хватило.
Эх, сюда бы фотоаппарат! Красотища невозможная! Парусное судно не сравнить по красоте с железными монстрами двадцатого века.
Глава 32. Трансформация
Невысокий матрос лет сорока, с седыми висками, неторопливо и внимательно осмотрел кота, прищелкивая языком. Согласился, что кость сломана. Подтвердил, что лекарь скорее предложит отрезать мантикоре крылья совсем, чем попытается вылечить перелом.
– Редкостная зверюшка, лэра, – кивнул он. – Так что вы предлагаете?
Я объяснила про шины, и веса, которыми можно удержать кость от сдвига.
– Так он не даст, – возразил матрос.
– Даст! – возразила я. – Если вы сделаете легкую шинку полукруглого сечения, мы ее наложим на кость сверху, такую же снизу и зафиксируем стежками прямо через кожу крыла.