– Разумеется, не было! Этот мусор продали оптом, не завозя в гавань. Тут два фермера привезли подрощенный молодняк, – прошептал Эрик. – Как они закончатся, пойдешь крутить попой. И крути как следует! Чтоб глаз не оторвали!
– Да поняла, – вздохнула я. – Смотрите, чтоб вам хвосты не оторвали.
***
Эрик снисходительно усмехнулся. Меня просто вымораживало от смены выражений на его личике. Думаю, если бы его презрительную ухмылку увидел распорядитель, красочно расписывающий завершение шоу, он бы заикался до конца своих дней. И писался в штаны.
– Киса мяу! – радостно сказал Эрик и застучал ручками по своей тележке.
Я обернулась. Рауль обхватил меня за талию и прижал к себе, зарывшись носом в волосы.
– Ты не передумала? Я еще могу отказаться тебя выставлять.
Я отрицательно покачала головой.
– Все бабы дуры, – поморщился капитан.
– Ну что вы, кэп, мы отлично отдохнули на вашем судне и очень вам благодарны, – скромно сказала я. – Пора и честь знать, знаете, хочется разнообразия, – наигранно обвела кончиком языка ярко накрашенные губы.
– Надеюсь, ты не забеременела. Не хотелось бы увидеть рабом собственного ребенка, – Рауль крепко поцеловал меня в губы и ушел в зал.
Я осталась на месте, хватая ртом воздух. Что? Что!? Да я… да мне… я сто лет назад забыла, что такое месячные! Какие дети!??! Но я действительно не подумала о безопасности. А что, если?.. Меня охватила паника, стало трудно дышать.
– Ты такая смешная с выпученными глазами, – ехидно сказал Эрик, любуясь моей ошарашенной физиономией. – Эй, эй, ты что!? – демонёнок оглушительно заревел.
Тут же набежали помощницы, меня похлопали по щекам, растерли ледяные ладони и впихнули в руку стакан с крепким алкоголем, велев немедленно его выпить. Распорядитель знал свое дело, буквально через пять минут я уже пришла в себя, порозовела и вспомнила, как дышать.
– Переволновалась, бывает, все в порядке, твой выход через пять минут, – приговаривал он, промакивая платочком потный лоб.
А его помощницы вертели меня и крутили, проверяя наряд и боевую раскраску. Распорядитель состроил на лице жизнерадостное выражение и вышел объявлять следующий лот. Объявил меня, как «Подарок Океана» отважному пирату и стал яростно нахваливать. Даже самая говорливая сваха не нашла бы во мне столько достоинств. Я заслушалась. Приятно наблюдать работу мастера, а распорядитель им точно был. Слышала бы его лэра Розамунда! А если бы я слышала столько похвал в молодости я бы, наверное, и до академика бы дошла.
Застучали барабаны, засвистела флейта, вступили струнные. Для Элмурии музыка была родной, с ее рваным ритмом и затейливым диссонансами. Первый раз буду танцевать под живой оркестр. Перекрестилась и выбежала под прожектора, заливающие помост слепящим светом.
Насколько же легче двигаться без пуза! Пожалуй, я бы даже с Эдгаром смогла бы повторить тот танец, что он танцевал со Снежинкой. А пока я просто крутила бедрами, вращала запястьями, прогибалась в спине и трясла всем, что можно трясти. На половине танца мне начали бурно и слаженно хлопать. Вращения с платком я завершала под сплошные аплодисменты, топот и поощрительные выкрики. Приятно, что там. Я опустилась на одно колено в финальной позе и посмотрела в зал с широченной улыбкой. И застыла.
В первом ряду сидел генерал Тибальд тин Нор, вцепившись в подлокотники кресла. Он так и впился в меня взглядом. Узнал-не узнал он меня под слоем грима, гадать ни к чему, танец узнал совершенно точно. Я встала и поклонилась, отходя назад.
Начались торги. Возбужденная толпа выкрикивала цену. Наконец, вырвались вперед три лидера – ярко накрашенная старуха, владелица лучшего публичного дома в Сибиллоне, лысый толстяк в белом адмиральском мундире Давеции и генерал тин Нор.
Я нервничала и постукивала ногой в нетерпении. Да что они там, уснули, что ли? Отвечая моему нервному ожиданию, за кулисами раздался дикий мяв, женский визг и рев младенца. Охрана устремилась за кулисы, распорядитель запнулся на полуслове. Я сделала незаметный шажочек назад. И еще один. И нырнула за занавес. Тут за коротким темным коридорчиком была просторная гардеробная, где я за вешалками быстро содрала с себя все звенящее и яркое. Влезла в грубые мужские штаны и рубашку, закрутила волосы и спрятала под картузом. В ботинках лежали заранее смоченные в жидком креме ватки. Я стерла боевой раскрас с видимых участков кожи, прислушиваясь к шуму и беготне за кулисами. Судя по тяжелым прыжкам, и задорному мяуканью, Рэм веселился вовсю.