Так и представила, как очередная фаворитка мнется тут, ожидая, когда откроется дверь в вожделенную спальню. Или принимает красивые позы на белом диване, вдруг его величество выглянет из покоев и восхитится. И не дойдя до спальни, прямо тут, по-быстрому, удовлетворит все надежды истомившейся дамы. Тьфу!
***
Его величество оказался пьян и приступил к супружескому долгу без лишних слов и глупых прелюдий. Даже раздеваться не прошлось, хватило задранной сорочки и распахнутого пеньюара. Эдгара хватило на десяток подергиваний, после чего он захрапел, обдавая меня густым запахом винных паров. Я с отвращением оттолкнула его и отправилась к себе. Отмываться. Кажется, я переоценила свою толерантность и готовность к семейной жизни.
С ожесточением оттерла губкой следы страсти супруга, привела себя в порядок и переоделась. Проверила Эрика и Рыма. На Фрамилерию опустилась бархатная ночь, благоухающая ночными цветами. Я вышла на балкон, придумывая, что сказать завтра королю. Такое резкое и убийственно колкое, чтоб ему расхотелось пить и заниматься сексом.
Обойтись без любовницы мне представлялось делом совершенно невозможным. Она срочно нужна для моего спокойствия и на вот такой случай. Пусть трудится даже не одна, работа ведь вредная, подмена нужна, пусть будут даже две или три, я согласна, не стану преследовать девушек, они же мне помогать будут с личной жизнью!
Я расхаживала по террасе, готовя свою обличительную речь, когда меня привлек треск ветки. Перед балконом росли высокие раскидистые платаны, и при известной ловкости с толстой ветки можно было перепрыгнуть на балкон. Большая тень, слишком большая для кошки, мелькнула на уровне второго этажа и затаилась.
– Я вас вижу! – сердито сообщила в темноту. Лазят тут всякие, с мысли сбивают.
Ветка качнулась и на парапет террасы скользнула гибкая тень. Несомненно, мужская. Тень с нечеловеческой грацией пробежала по узкому парапету, и я восхитилась. Всегда восхищалась гимнастами и акробатами.
Мужчина ловким прыжком оказался на террасе и подкатился к моим ногам.
– И что это значит? – нет, если бы он кинулся с ножом, я бы поняла, что по делу, а зачем лежать на полу у моих ног? Мне пугаться, кричать или что?
– Позвольте мне выразить мой восхищение самой прекрасной женщиной этого дворца! – пылко ответил мужчина.
– Тут слишком темно, чтоб судить о моей красоте, – возразила я. – Вы недавно приехали, да? Делегация? Вставайте уже, а то разговаривать неудобно. Знаете, тут три метра от ветки до балкона. Как вам удалось так прыгнуть?
Мужчина гибко потянулся. И я сразу поняла, что он оборотень. Наверное, какой-то кошачий клан прибыл на коронацию.
– Добро пожаловать во дворец, – вежливо сказала я. – Не желаете ли чаю, вина или перекусить?
– Я желаю вас, – нескромно ответил мужчина. – Вы так изумительно пахнете!
– Тогда перейдем на «ты», – хмыкнула я.
Мне так хотелось отомстить Эдгару, что я, не раздумывая, взяла мужчину за руку и провела в спальню. Он шумно принюхался. Без сомнения, и в темноте видел прекрасно.
– Фирмаме́нтум силе́нтии! – блеснула я знаниями.
Купол тишины – одно из полезнейших заклинаний, освоенных мной с помощью Лемьера еще в пору работы в библиотеке.
Мужчина чуть слышно фыркнул и привлек меня к себе. Рост у него оказался удобный, я как раз могла дотянуться до ямочки под шеей и пройтись по ней языком и губами. Его дыхание стало шумным, и я ощутила низом живота, как он рад мне и ситуации в целом. Я не обольщалась. Скорее всего, все сородичи этого кошака вышли на охоту в парк и бальные залы, так сказать, познакомиться с дворцом, а этому попалась я.
Пусть завтра он сбежит с криком ужаса, зато сегодня я с удовольствием наставлю рога Эдгару. Поджарое гибкое тело и активность, с которой пришелец пустился в исследование новой территории, давали надежду на жаркую ночь.
Глава 40. Подготовка к приему.
– Светает, – с сожалением сказал кошак, отрываясь от вылизывания моей груди.
– Светает, – согласилась я и сладко потянулась.
– Не делай так, иначе мы продолжим! – с рычанием оборотень приник к моему животу, прикусывая и целуя кожу у края ребер. Я запустила руки в его волосы, ероша их и пропуская между пальцев. Кстати, довольно длинные, густые, достигающие до плеч. В слабом сереньком свете занимающегося утра я, наконец, разглядела их цвет и засмеялась: