– Ты рыжий!
– Это плохо? – забеспокоился кошак и посмотрел на меня.
– Это прекрасно! – успокоила я его. – Но тебе пора.
«Ты был прекрасен», «эту ночь я запомню навсегда» и прочие пошлые фразы задавила усилием воли. Ему тоже было весьма неплохо, судя по довольной морде. При ближайшем рассмотрении у него оказалось продолговатое лицо с россыпью веснушек, наглые голубые глаза, чуть кривоватый нос, видно, не раз сломанный в драках, и белозубая задорная улыбка. Типичный обаятельный бабник. Опытный и умелый, дай бог ему здоровья. Все проблемы показались мне не стоящими выеденного яйца.
Кошак еще раз поцеловал меня и легко поднялся с разворошенной постели. Я ни грамма не пожалела, что пошла на поводу эмоций. Помимо того, что тело казалось легким, как перышко, я ощущала себя счастливой.
Желанной, прекрасной и восхитительной. Кошак мне это доказывал так усердно, что хотелось поверить. И кристалл-накопитель наполнен той самой, тонко структурированной энергией. Волны были, что надо.
– Я буду скучать, – шепнул кошак и чутко прислушался. Дворец просыпался. Слышались отголоски разговоров слуг, слаженные шаги сменяющейся ночной стражи. – Еще увидимся.
«Это вряд ли», – подумала я, с легким сожалением провожая его взглядом. Такие мужчины появляются, как метеоры, даря радость, а потом стремительно исчезают, оставляя приятные воспоминания. В этом их предназначение, и требовать от такого мужчины постоянства – просто махровый эгоизм и форменная глупость, они не могут принадлежать одной женщине. Даже если сама женщина считает иначе. Попробуй поймай метеорит, останови его – это будет просто мертвый кусок камня или металла, а не прекрасная летящая звезда.
***
В дверь деликатно постучала горничная. Новый день, полный хлопот, начался. После завтрака меня посетила лэра Розамунда.
– Вам надлежит принять на свое попечение больницу и богадельню, – заявила она, протягивая мне две увесистые папки. – Начнете с них, потом добавим приюты и школы.
– Не возьму! – я демонстративно заложила руки за спину, игнорируя папки. Я не лекарь, не бухгалтер, не строитель, не психолог. – Королевское попечение выражается в том, чтоб мешать профессионалам работать? Я категорически против. Показушно мелькать в домах скорби и произносить пафосные речи считаю излишним. Реальной помощи я им оказать не могу: у меня нет знаний в требуемых областях, ни опыта, ни денег. Мне еще содержание Совет не назначил. Санитаркой прикажете работать? Желания, извините, нет. Как я могу инспектировать больницу, не зная, как она здесь должна быть устроена? Существует казначейство, Департамент здоровья, Опекунский совет, попечительский совет при каждом заведении, управляющие, персонал, они точно знают, что и как нужно делать, пусть занимаются своей работой. Не буду их отвлекать.
– Это… неслыханно! – лэра Розамунда поджала губы. – Это нарушение традиций!
– Бедные королевы! – вздохнула я.
Вертеться весь день на людях, при этом заниматься тем, что не интересно, а то и противно – ужасно. От этого заболеть можно! Кажется, урожденных принцесс заставляют работать в госпиталях, детских садах, вести уроки в школе, курируют центры творчества. Для создания нужного имиджа и сближения с народом. Ага, если принцесса публично вынесет горшок, ее залюбит народ, как миленькую!
– Чем же вы желаете заниматься? Модой? Кулинарией? Флористикой? Лошадьми? Искусством? Флиртом? – последнее она буквально выдавила из себя.
– Пока в первую очередь ребенком. Все остальное мы обсудим с его величеством, – я выплыла из комнаты, идеально выпрямив спину.
В детскую вошла быстрым шагом и с улыбкой. Эрик на ковре задумчиво долбил кубиком другой кубик и мрачно взглянул на меня.
– Доброе утро! – подскочила няня Цецилия. – Простите, я показала малышу буквы, мне показалось, ему интересно. Понимаю, что рано, но он так осмысленно смотрит…
– Вам не за что извиняться, – успокоила я няню. – Если вы позавтракали, идем гулять?
***
Возле пруда на траве я приказала расстелить покрывало, и мы с Эриком расположились на нем. Няня и служанка устроились поодаль, чинно сложив ручки, и тихо перешептывались, делясь последними сплетнями. Я убедилась, что закрываю собой малыша, и с дорожки нас не видно.