Драгоценности выдаются мне из сокровищницы напрокат. Они не мои и моими быть не могут. Нос не дорос, рылом не вышла и происхождение подкачало. Новая жена, буде она появится, тоже будет надевать их на выход, затем дочь и внучка. Фамильные цацки. Нет фамилии – нет украшений. Моя симпатия к королю упала еще на несколько пунктов. Оказывается, после ужина у нас намечается небольшой приём прибывших делегаций, требуется блистать.
– А может, следует их всех одновременно принять? Зачем по частям рубить хвост? – я сделала попытку увильнуть от мероприятия.
– Надеюсь, вы не скажете подобной фразы перед двухипостасными подданными, – заметил король. – Они обязаны официально представиться. И что там насчет Белого бала? До меня дошли слухи о вашем революционном предложении.
Вместо ответа я пригласила мужа в гардеробную и показала желто-полосатое бальное платье. Его великолепие ослепляло, яркость резала глаза. Его невозможно было не заметить, даже стой я в середине июня на площади Тяньаньмэнь, а кругом бы вились толпы туристов.
Эдгар потерял дар речи на целую минуту. А затем разразился потоком слов, которыми приличные люди при дамах не выражаются. Особенно, короли.
– Разрешаю появление на балу в ночных сорочках! И даже без оных! – объявил Эдгар. – Это будет приличнее, чем это безобразие. Портного арестовать! Желаю знать, кто оплачивал и рисовал для вас столь бесподобные эскизы. Такой талант не может пройти мимо внимания тайной службы. На государственную измену еще не тянет, но оскорбление царствующей особы налицо.
– Благодарю вас, ваше величество, – сказала, склоняясь в поклоне.
Самое веселое заключалось в том, что платье я себе купила. Вышла на полчаса и купила в лавке неподалеку от дворцовой площади. Там оказался прекрасный выбор, никто не морщился при виде моей фигуры и не поджимал брезгливо губы. Видимо, все умирающие кузнечики собрались при дворе, а за пределами дворцовой ограды в большом количестве расхаживали полные, статные, пышные женщины, и соответственно, швеи шили на них платья, а торговцы их успешно продавали. Я, хоть и сильно похудела, все же оставалось толстокостной и весьма плотной по конституции особой.
Платье мне шло. Сдержанного серо-зеленого цвета, с асимметричным кроем юбки, из мягкой ткани. Мне всегда шли такие неяркие, землистые оттенки, коричневые, серовато-зеленые, болотные. Ну, не всем же быть одаренными броской красотой, требующей ярких цветов. Зато среди белых кружев и оборок я одна буду в нормальном платье. Месть сладка!
Глава 41. Белый бал.
Дамы скользили по узорному паркету, щеголяя просторными полупрозрачными одеяниями, придирчиво разглядывали сорочки других дам. Кавалеры с удовольствием пользовались моментом и едва не облизывались, разглядывая соблазнительные фигуры, более открытые жадным взорам, чем обычно.
Когда объявили наши величества, Эдгар подхватил меня под руку и с невозмутимым лицом вошел в открывшиеся высокие двери. Платье мое ему не понравилось. Он просто смерил меня взглядом сверху вниз, коротко вздохнул, примиряясь с неизбежностью. Прошипел только: «Позже поговорим».
В платьях были и мои компаньонки. Лэра Августа в темно-зелёном, Велла и Сирена в голубых, разных оттенков. Наше одетое трио вплелось в белую пену зала, как яркая лента в седых волосах. Я сохраняла приятную улыбку под ненавидящими взглядами. Маленькая, но такая приятная месть.
Мы расположились на тронах, а делегации подходили представляться. Волки, поджарые мужчины со свирепыми взглядами, в коже и мехах, вызвали ажиотаж у дам. По всей видимости, их успехи на любовном фронте нынешней ночью были сокрушительными, ни один бастион стыдливости не устоял. Лисы на их фоне смотрелись попроще, но тоже вызвали интерес тонкостью черт, изяществом фигур и необычными длинными многослойными нарядами. Из кошачьих прибыли львы, пантеры и леопарды. Я улыбнулась мускулистому брюнету с желтыми глазами, главе клана пантер, и улыбка примерзла к лицу, потому что за его плечом стоял и поклонился королевской чете мой рыжий кошак.
– Леонард ден Пардус, наследник клана Леопардов, – объявил церемониймейстер.
«Вот и познакомились», – сказала моя шизофрения.