Камень, мусор и все собранные на месте зачистки улики Когти погрузила в машину и в последний раз огляделась. Было бы лучше, если бы машина жертвы скатилась в воду, тогда все свидетельства аварии ушли бы на дно и никто ничего не узнал бы до следующей чистки водоема. Но пожилой оперативнице никак не под силу было передвинуть разбитую машину. Кроме того, оставались и другие улики: например, пятна масла под перевернувшимся автомобилем, с которыми она, в своем теперешнем состоянии, не могла ничего поделать.
До мемориального парка Когти доехала уже в четыре утра. И хотя крематорий еще не открылся, сторож Чхве, которому она позвонила с дороги, ожидал оперативницу на парковке. Он тут же открыл багажник и взвалил мешок с телом на плечо. Когти безмолвно последовала за ним.
Войдя в здание крематория, Чхве кинул мешок на выдвижную платформу, без промедления открыл дверцу последней, девятнадцатой секции печи и повернул выключатель.
— Еще что-нибудь надо уничтожить?
Повозившись, Когти поставила рядом с трупом ботинки жертвы.
— Серьезно? А вы в курсе, что кожу сжечь не так-то просто? — заворчал Чхве.
— Так пусть горит подольше. Тебе не впервой.
Чхве махнул рукой, то ли раздражаясь, то ли соглашаясь. Но когда она достала из мешка тяжелый камень и положила его на стол, сторож был готов разразиться в ее адрес проклятиями.
— Да ладно! Вы же знаете, что камни вообще не горят. Неужели это не очевидно?
— Просто оставь его в огне, сколько сможешь, а потом брось где-нибудь в парке. Там повсюду камни. — Зная, что Чхве сделает всю работу быстро и точно, несмотря на ворчание, Когти отвернулась, как только платформа исчезла в печи. — Счет вышли Решале, как обычно.
— Кожа, да еще камень… Это обойдется в два раза дороже обычного, говорю я вам.
Внезапно Когти показалось, что жар от пламени, объявшего труп и остальные улики, достиг ее затылка. Однако, скорее всего, это были отголоски боли от раны.
У нее даже не было времени проверить, идет ли еще кровь. Спина по-прежнему оставалась влажной и горячей, веки с каждой минутой тяжелели, а перед глазами все расплывалось. Кровь пропитала заднюю часть брюк, но Когти не могла остановиться. Если съехать с дороги даже ненадолго, она рискует больше не открыть глаза. Вцепившись в руль одной рукой, она попыталась связаться с доктором Чаном, но его телефон был отключен. Может, и неразумно просить его принять раненую в клинике в пять утра, но что за идиот отключает на ночь телефон, занимаясь таким делом!
За последние лет пять она несколько раз заезжала в клинику, если простужалась или собиралась пройти медосмотр. Но ни разу не обращалась к доктору Чану за экстренной помощью, поскольку ей удавалось избегать серьезных ранений: во-первых, Когти и сама могла залатать себя, если удавалось дотянуться до раны, а во-вторых, ее задания обычно заканчивались без осложнений.
Теперь ей пришлось задуматься над вопросом, была ли легкость, с которой она разбиралась со своими жертвами, результатом сохранившихся навыков или все-таки дело в беспечности людей. По мере разрастания агентства Когти доставалось все меньше заказов, а в последнее время ей и вовсе давали сравнительно несложные задания. Может, это была поблажка старой сотруднице, а может, таким образом ей намекали, что пора готовиться к пенсии.
И все же она часто поражалась, как легкомысленно многие относятся к своей безопасности и насколько просто застать их врасплох. Люди, которые доверяли свою жизнь профессионалам, — начальники из крупных компаний, повсюду ездившие с помощниками, или знаменитости, нанимавшие частных охранников, — вели себя слишком расслабленно и неосторожно. Даже если рядом находились самые опытные телохранители, беспечность потенциальных жертв сводила на нет все меры по их защите.
Конечно, существовали городские легенды, преувеличивающие роль хаоса в обществе, вроде того, что иностранцы похищают людей на органы, а зарубежные корпорации уничтожают национальную культуру, хотя в последнем была виновата рецессия. Стабильно росли продажи различных приспособлений для самозащиты, но, если судить по статистике преступлений, она не показывала особого увеличения, которое свидетельствовало бы о приближении конца света. Если раньше газеты сообщали о пяти из десятка нарушений, произошедших за сутки, то в сегодняшнем гиперинформированном мире девять из десяти происшествий становились достоянием общественности. А благодаря круглосуточному циклу новостного вещания одно и то же происшествие освещалось по нескольку раз в десяти различных средствах информации. Масс-медиа склонны раздувать события — ради собственной выгоды или в целях отвлечь общественность от важных политических изменений, — и людей кидает от одной новости к другой, пока они не потеряют остроту восприятия после бесконечных повторов и не вернутся к обычной расслабленной жизни, словно ничего не случилось. В итоге общество теряет осторожность перед лицом опасности.