На пути не оказалось ни одного магазинчика, поэтому он вытащил из фруктовой корзинки, прикрытой пиджаком, белый персик и, не задумываясь, поднес его ко рту. Мягкий пушок защекотал губы, кожу вокруг рта защипало. Сок потек по подбородку и закапал на ладонь, скапливаясь под браслетом «ролекса». Потом липкая дорожка потянулась по руке, намочив закатанный рукав сорочки. Бык слизал сладкий нектар с губ, усиливая раздражение кожи. А потом не просто бросил почти целый фрукт на землю, а швырнул со всей силы. Кусочки мякоти разлетелись во все стороны и попали на бродячую кошку, которая отпрыгнула и, устроившись в сторонке, принялась вылизываться.
Одна деталь касательно домработницы до сих пор не давала Быку покоя. Почему она старательно давала ему лекарства по инструкции, уделяя этому столько внимания? Ей ничего не стоило подменить препараты или нарушить дозировку. Самый простой способ избавиться от мальчишки. Или она следовала принципу не вредить тому, за кого не заплачено? Соблюдать такое предписание было намного хлопотнее, и никто не узнал бы, возьми она любой яд, чтобы смешать его с мукой и дать мальчику.
— Ох! Как же жарко. — Его слова прозвучали без раздражения и усталости, а даже с некоторым воодушевлением.
Глава шестая
Примерно каждый месяц она получала новый заказ. Закончив приготовления перед выходом на задание, Когти опускалась на колени и притягивала к себе Гирю. Это напоминало религиозный ритуал.
Когти часто забывала накормить или выкупать собаку и совсем не баловала ее прогулками, но Гиря, похоже, не жаловалась на жизнь. Их отношения ничем не отличались от отношений между обычным хозяином и его собакой. Они встретились на закате жизни и поэтому не проявляли друг к другу особой привязанности.
Когда Когти возвращалась домой, Гиря бежала к входной двери и вежливо виляла хвостом. Она не напрыгивала на хозяйку и не терлась об нее. После сдержанного, сухого приветствия, которое собака, по-видимому, считала необходимым минимумом, ожидамым от нее при встрече, Гиря обнюхивала Когти, вбирая ноздрями запахи пороха или химикатов, но чаще крови. Химикаты пахли не слишком приятно, и было бы простительно, если бы собака принималась кружить возле хозяйки и лаять в замешательстве. Но Гиря, как всегда невозмутимая, спокойно отворачивалась и шла прочь. Когти частенько приходило в голову, что безразличие собаки делает их идеальной парой. Похоже, Когти дала ей не ту кличку, потому что Гиря знала, когда можно подойти, а когда лучше ретироваться, предугадывая состояние человека и сохраняя дистанцию. Для другого хозяина она станет еще более удобным компаньоном.
В начале ритуала Когти гладила Гирю по голове, уложив ее себе на колени, а потом направляла морду собаки на восток:
— Гляди. Я оставила окно открытым.
Гиря следила взглядом за пальцем хозяйки. Окно у раковины открывалось наружу, и щели хватило бы ровно для того, чтобы в случае надобности питомица смогла выбраться на улицу. Когда Когти привела собаку домой, она вызвала мастера и переделала окно так, чтобы оно открывалось при малейшем нажатии. Защелка никогда не запиралась. Прежде Когти распахивала окна только во время уборки или для проветривания. Она никогда не оставляла их незакрытыми. Как специалист по борьбе с вредителями на данном этапе своей карьеры она уже вышла в тираж, и было маловероятно, что кто-то вломится к ней с обыском или задумает устроить ловушку, но Когти продолжала проверять, насколько плотно закрыты окна и двери. Эта привычка осталась у нее с тех времен. когда ей чаше приходилось выходить на задания и менять место жительства.
Теперь же, когда они с собакой привыкли друг к другу, Когти всегда оставляла это окно открытым. В дождь или сильный холод она закрывала его на время, но никогда не запирала. Поначалу Когти вешала на холодильнике напоминалку, чтобы утром не забыть открыть окно, но это уже настолько вошло у нее в привычку, что стало рефлексом. Она множество раз показывала Гире, как открывается створка, повторяя: «Не забудь. Ты, наверное, считаешь меня назойливой старухой, но поверь, рано или поздно тебе это пригодится».