Для стирки требовалась большая сила, и служанка с падчерицей занимались этим вдвоем. Когда девочка привыкла к работе и окрепла, всю одежду она взяла на себя. Служанка лишь помогала ей стирать крупное постельное белье. Еще девочка ежедневно подметала и мыла полы во всем доме, поливала и стригла деревья в саду, которые росли не по дням, а по часам. А поздно вечером она гладила костюм хозяина дома и форму онни. Целого дня не хватало, чтобы выполнить всю работу.
Ранним вечером, убираясь, она прислушивалась к тому, как онни играет на пианино, а после ужина до нее долетали обрывки диалогов из телевизора. Ей казалось, что она ведет изысканный образ жизни. В этой семье никто не кричал друг на друга, все разговаривали тихими, вкрадчивыми голосами. И она смутно догадывалась, что именно благодаря сытой жизни родичи спокойны и ласковы, ведь им не приходится беспокоиться о куске хлеба.
Комната за кухней, которую падчерица делила со служанкой, была достаточно просторной, и они обе могли лежать на спине, раскинув руки. Но девочка все равно ворочалась в этом непривычном раздолье, пока в конце концов не пристроилась спать на боку у стенки, через которую иногда доносились разговоры дяди и его жены. Обычно они обсуждали образование и размышляли, отправлять ли падчерицу в школу, чтобы она научилась писать и считать. Похоже, они не могли определиться между «чего ради посылать девчонку учиться» и «все-таки она член семьи».
Она могла бы так и жить у них, не заботясь о еде и одежде, но все закончилось тем, что ей пришлось покинуть этот дом. Случилось это через три дня после того, как она нечаянно перекинула через плечо оппу — мальчика, похожего на чахоточного поэта из давно минувшего времени.
В те дни онни готовилась выйти замуж за сына управляющего банком, и две семьи обменивались подарками. Комната будущей невесты все больше напоминала склад, по мере того как онни разбирала свои вещи, складывала их в коробки или выкидывала. Хозяин дома намекнул, что после свадьбы дочери падчерица сможет занять ее комнату, а весной ей позволят пойти в школу. Предвкушение привело девочку в состояние крайнего возбуждения. Пока она помогала онни расчищать комнату, та отбирала вещи, которые ей разонравились или стали малы. Каждую такую вещь онни прикладывала к девочке, чтобы понять, идет она ей или нет. И родители не возражали. Девочка скромно отказывалась, уверяя, что наряд будет лучше смотреться на служанке, хотя знала: если он не налезает на онни, то будет мал и служанке. Собственная комната, возможность пойти в школу, куча новых вещей и побрякушек… И хотя комната, которую падчерица делила со служанкой, была размером с весь двор отчего дома, желания девочки множились по мере того, как повышался уровень ее жизни.
Чувствуя, как ее статус в семье растет, она начала воспринимать это как должное. Хотя она по-прежнему была благодарна за возможность покинуть хлев, в котором прошло ее детство, и считала, что большего и желать нечего, теперь, когда перед ней забрезжила новая реальность, девочка вдруг осознала, что прежняя скромность была всего лишь данью вежливости и она только притворяется, будто не имеет никаких ожиданий. Другими словами, она почувствовала себя слишком уверенно.
Именно в таком настроении как-то вечером, пока семья смотрела в гостиной телевизор, она вымыла посуду и прошмыгнула в комнату онни. Девочке не терпелось поблаженствовать в счастливом благополучии. «Скорее бы эта комната стала моей», — подумала она и в порыве возбуждения примерила кольцо и колье, лежавшие на трюмо. Эти драгоценности не были подарками от семьи жениха, но мать невесты упаковала их вместе с другими украшениями. Девочка сочла, что ничего страшного не произойдет, если она примерит перед зеркалом одну из многочисленных побрякушек, и от восторга у нее защекотало под ребрами.
Но не успела она прочувствовать счастливый момент, как ее громко окликнула кухарка. Запаниковав и думая только о том, что нужно немедленно бежать, девочка сунула драгоценности не обратно в футляры, а себе в карман. Все могло бы сложиться по-другому, если бы она вернула их на прежнее место или хотя бы с извинениями отдала онни еще до того, как в доме начался переполох. Но нет, она испугалась и спрятала их.