На следующий день хозяин дома и его жена обыскали комнату служанок, перетрясли каждый носовой платок в каждом самом маленьком ящичке, но драгоценностей не нашли. Попав под подозрения, служанка разрыдалась, но девочка вела себя невозмутимо. Служанка втайне злилась, что статус ее подручной так повысился, но молчала, поскольку не хотела выглядеть завистливой. Теперь же она потребовала расчет и решила уйти, как только станет ясно, что она вне подозрений. Не обращая внимания на сетования служанки, жена хозяина дома обыскала карманы обеих девушек, даже заставила снять носки, но ничего не обнаружила. Онни потребовала раздеть их догола и еще раз обыскать. Но воспитанная мать отругала ее: «Раздеть догола? Нельзя так обращаться с людьми, которые живут с тобой в одном доме столько лет и делят с тобой еду. Если мы не нашли драгоценности, значит, их здесь нет. Достаточно и того, что мы проявили к прислуге недоверие». Испытав облегчение, девочка отвернулась от подозрительного взгляда онни. Даже если бы ее раздели и обыскали, найти спрятанные драгоценности было бы непросто, разве что жена хозяина проявила бы особую зоркость: кольцо и колье были спрятаны в лифчике. Поначалу девочка не замечала, что ее тело меняется, но несколько месяцев назад служанка вручила ей ношеный лифчик, который напоминал два носовых платочка, сшитых вместе ленточками, — подарок от хозяйки, привезенный из-за границы, но ставший тесным. Когда пропажу драгоценностей обнаружили, девочка быстренько запихнула их между слоев ткани лифчика, просунув сквозь швы. Разоблачения она почти не боялась: большинство людей смотрит только на тело и не прощупывает вещи, которые человек снял с себя, когда раздевался.
На следующий день онни с матерью и женихом отправились заказывать шкаф для молодоженов. Вернувшись домой, девочка обнаружила, что служанка отлучилась в банк, и поняла, что настал ее шанс.
Она пошла в комнату онни, чтобы вернуть драгоценности на место, но дверь была заперта — явный знак недоверия по отношению к молодой родственнице, которая прежде свободно перемещалась из комнаты в комнату. Одного этого было достаточно, чтобы опуститься с небес на землю, однако смущение переросло в гнев, а не в беспокойство или стыд. Девочка уже забыла, что сама виновата в произошедшем. «И кем они себя возомнили?» — злилась она.
И в тот момент вернулся домой оппа и застукал ее. Схватив девочку за горло, он принялся ее трясти и ругаться. Он кричал, что преступники всегда возвращаются на место преступления, и от страха девочка уронила драгоценности. Оппа начал поносить ее, припомнив никчемного папашу и дурную наследственность, обзывая ее нищенкой, аферисткой и мошенницей, а потом обвинил в том, что она украла не только эти вещи, и начал рвать на ней блузку. В следующий миг оппа взлетел в воздух, сбив ногой абажур, свисавший с потолка в коридоре.
Тут вошли онни с матерью, которые так и не встретились с мебельщиком, и обнаружили неподвижно лежащего оппу, на животе у которого лежал отвалившийся светильник. И только взглянув им в глаза, девочка поняла, что́ натворила.
Бедный оппа получил трещину в плечевой кости, а на стопу пришлось накладывать гипс, и вдобавок юношу оставили в больнице на несколько дней, пока вытаскивали застрявшие в теле осколки лампы и лечили от инфекции. В качестве финального акта милосердия падчерице вручили десять тысяч хванов и велели уезжать, пока не вернулся оппа. Никакого наказания за содеянное она не понесла.
Она не слишком удивилась, когда, добравшись до дома своего детства, обнаружила, что его уже полгода как покинули. Никто из соседей не знал, куда подевалась ее семья; может, все они утопились в реке один за другим.
Некоторое время она безучастно посидела в пустом доме. Единственное, что ей удалось придумать, так это вернуться обратно к родственникам и вымаливать у них прощение. О гордости речи не шло. Даже представляя себе, что ее ждет после возвращения в двухэтажный особняк, девочка поклялась, что вытерпит все без единой жалобы.
К тому времени последний автобус уже уехал. И она побрела по улице, собираясь попроситься к кому-нибудь на ночлег. А потом дошла до рынка с его рядами хибар и палаток.