Поначалу, когда Когти забеспокоилась, Рю только отмахнулся. По его словам, Чо могла не взять трубку просто потому, что была занята с ребенком или случайно забыла телефон около детской кроватки. А когда Когти начала звонить каждый час и, не добившись ответа, предложила вернуться, он обвинил ее в том, что она отвлекается от задания, оставила свой пост. Рю предупредил: если она еще хоть раз пойдет звонить, он сам вырвет ей ногти. Возможно, так он подавлял нарастающее беспокойство. Объектом заказа был довольно влиятельный политик, работу оплатил могущественный человек, и Когти отчетливо понимала, что остановиться на полпути не получится. Не выполнив заказ или провалив задание, они потеряют не только репутацию и деньги. Никто не сможет гарантировать им безопасность.
Теперь ее крики перешли в вопли, и она все сильнее колотила Рю в грудь. Как ей казалось, это поможет скрыть, что подспудно она желала Чо смерти, лишь прикидываясь верным и заботливым членом семьи.
Рю давно подозревал, что его процветающее предприятие однажды рикошетом ударит по семье. Он понимал: чем больше крови остается у него на руках, чем больше успешно завершенных заказов, тем выше количество людей и организаций, для которых он сам становится целью. Он рассматривал различные варианты, например переехать в другое место или нанять охрану для дома. Или же частично посвятить жену в подробности своей опасной профессии, чтобы она не злилась и не пугалась, когда надо проявлять бдительность.
Этот последний заказ был самым крупным и важным в карьере Рю. На сей раз он даже подумывал о том, чтобы по завершении дела перевезти жену с ребенком куда-нибудь подальше, за океан, ради их же безопасности. Но пока у него не было четкого плана, и он мог лишь попросить Чо никому не открывать дверь, даже продавцам косметики или книг, даже главе районной женской ассоциации и полиции. Сколько бы Рю ни размышлял, единственный способ уберечь близких от опасности заключался в том, чтобы никому не рассказывать об их существовании. Это ему следовало сделать еще в те дни, когда он управлял магазином. Но он вовремя не продумал план, поскольку никак не ожидал, что эта часть его работы станет самой главной.
Теперь, когда заказы сыпались один за другим и бизнес быстро расширялся, Рю не собирался останавливаться. По мере того, как росли масштабы заказов и запросы, он становился все более дерзким и бесстрашным. О жене и ребенке он думал не больше, чем о фотографии в рамке под стеклом, и не позаботился об их защите, что и привело к трагедии. Теперь Чо и малыш навсегда застынут в той рамке.
Развеяв прах близких над рекой, Рю долго не возвращался домой. Когда он наконец появился, то сразу повалился на диван в гостиной и молча пролежал там много часов. Он не вставал даже переодеться или попить воды, и Когти, решив, что он спит, все это время сидела напротив.
Наконец Рю приоткрыл глаза, их с Когти взгляды встретились. Он схватил рамку с фотографией жены и ребенка и швырнул на пол. Рю был пьян, так что точность и скорость броска не составляли и десятой доли от обычных. Тем не менее, прежде чем Когти успела перехватить рамку, та упала и разбилась у ее ног. Разлетевшиеся осколки впились ей в щеку. Если бы Когти прыгнула навстречу тяжелой рамке, та врезалась бы прямо ей в ноги. Когти восприняла это как сигнал, что вина за все ошибки и трагедию с Чо лежит на ней.
Когти встала с дивана и принялась собирать осколки, думая при этом, что Рю не так уж неправ, если считает ее виноватой.
— Оставь это. Поранишься, — прохрипел Рю.
Когти издала полусмешок-полувздох и тут же прикрыла рот ладонью. Как можно смеяться в такой момент, даже если это смех отчаяния? Она часто получала порезы или переломы, выполняя приказы Рю, а то и он сам наносил ей раны. А теперь переживает из-за какой-то царапины от стекла? Это и раной-то не назовешь. В свете горящей лампы Когти собрала все до единого осколки и сложила их в пустую коробку. Фотографию вытащить в целости не удалось, так что Когти оставила ее. Восстановить снимок по фрагментам все равно вряд ли удастся.