- А должен был хозяину сначала принести, показать, – хохотнул Джордж. – Вот шутки у тебя! Короче рассказывай, как все прошло?
Йорн сделал огромные глаза:
- А вы очень настаиваете, сэр, чтобы я вам свои похождения живописал? Вроде мы не школьники, ничему новому я вас не научу – уж точно не вас.
- Ты о чем сейчас? – сурово спросил Бейли.
- А вы о чем? – столь же сурово ответила химера.
- У-у, мальчик, как все запущено! – расхохотался Бейли. – Тебе еще надо будет перед сном поспариваться. Я говорю про студию! Музыка! Барабаны! Бум-бум! А, нет, ты это тоже можешь неправильно понять…- Йорн мог наблюдать редкое атмосферное явление: резвящийся и сыплющий каламбурами Джордж Бейли.
- Ах…черт… – Йорн не то, чтобы смутился – смущение было одним из чувств, ракшасу недоступных – а скорее удивился тому, что настолько сосредоточился на сексуальной тематике, что забыл про основную – или же формальную? – цель посиделок.
- Йорн, давай отдохни уже. Могу представить, как много душевных сил уходит на общение с Джоном. Сядь, пожалуйста, вон туда, – Джордж указал на уютный угол козетки. – Во-первых, мне подсказали насчет ошейника, – он интимно и вместе с тем по-деловому кивнул Йорну, как будто химеру этот вопрос беспокоил не меньше, а, возможно, даже больше, чем господина Бейли. Йорн отпил глоток вина и смотрел, как Бейли достает что-то из ящика в шкафчике. – Мне такие не очень нравятся, я считаю, что гораздо солиднее смотрится, когда захватывают все горло, но зато он тебе точно не помешает. И не вздумай мне врать, Йорн, что неудобно, – Джордж забрался на диван, встал на колени вплотную к химере и предъявил стальной обруч закругленного профиля с кольцом спереди. Реакция Йорна была стандартной: ледяной взгляд великолепных кошачьих глаз из-под длинных угольных ресниц, чуть нервное презрительное движение в левом уголке рта – все, как Джорджу в тайне нравилось. – Йорн, я тебе еще раз докладываю: с раба разрешается снимать ошейник только в крайних медицинских случаях. Твой медицинский случай уже себя, слава богу, исчерпал. Все другие формы самовыражения – это серьезное нарушение, как если бы я был начальником полицейского участка, и у меня все подразделение приходило на работу без формы. Я не хочу, чтобы кто-то из сотрудников или ассистентов капнул в контролирующие органы. И даже если без крайностей: я всех, извините, раком ставлю, чтобы строжайше следовали правилам, поэтому сам обязан их придерживаться. Повернись, пожалуйста, – Йорн, держа аккуратно бокал за тюльпан, и, отставляя руку подальше, пересел спиной к господину Бейли. Джордж открыл замок и осторожно положил металл на статную шею зверя, замкнул и поправил чудовищу воротник рубашки. – Покажись, – Йорн сел к Бейли вполоборота. – Ну…сносно, – он поморщился.
Затем Джордж положил руку на металлический ошейник и потянул назад, отчего Йорн на рефлексе не мог не вцепиться в него рукой, потому что обруч надавил ему на горло.
-М-да... – скептически произнес Бейли. – Одним словом, это только на время, пока ты в студии, боюсь, что даже не вполне безопасно, не видел у тебя такой реакции в нашем стандартном ошейнике. Пожалуй, и на ночь приковать рискованно, у тебя шея от цепи совершенно не защищена, – он еще раз оценивающе посмотрел на свою любимую игрушку. – Один плюс, что скарификацию видно, – он сладострастно ухмыльнулся и потянулся погладить уязвимое, нежное горло химеры, которое Джованни перерезал поперечными шрамами, чтобы казалось, будто у чудовища видна кольчатая, сегментированная роботическая трахея.
- Джордж...- Йорн, стараясь сделать это плавно, загородился локтем.
- Ты меня еще прихвати, – с легкой угрозой упрекнул Бейли. – Ты же знаешь, я к таким местам прикасаюсь очень осторожно. Убери руку!
Йорну пришлось подчиниться. Бейли сел на диване по-японски на колени рядом с химерой, и, как и обещал, осторожно положил теплую, пахнущую изысканным мылом и кремом ладонь на горло своего элитного зверя. Йорн сам не знал, отчего по спине посыпался водопад мурашек, будто при каждом ласкающем движении хозяина включался холодный душ. Физически ему, как в большинстве случаев, не было неприятно, Джордж действительно знал, как обращаться с телом прекрасного раба. Но Йорн смотрел на Джорджа и видел свою следующую жертву, также осознавая, что впервые в жизни рисует мысленно, как конкретно будет убивать. Его очень привлекала подрумяненная мальдивским солнцем безволосая яремная ямка, в которую легко вошел бы любой более-менее заостренный предмет. Одна беда: Джордж от шока вообще ничего не сможет сообразить. Говоря строго, когда Йорн убивал, его цель была сделать это как можно более эффективно и безопасно для себя. Йорн был по своему психическому складу охотником, а не убийцей. Убийца – это межличностная категория, которая подразумевает либо грязную корысть, либо извращенное наслаждение чужим страданием, а то и совмещает оба интереса. Преднамеренное убийство, совершенное человеком – это в большинстве случаев коммуникативный акт, жест, послание себе, жертве или группе. Йорн убивал только ради того, чтобы спастись. Однако Джордж впервые разбудил в химере человеческое, несвойственное ракшасу желание насладиться процессом. Не нужно было мучить Джорджа долго, всего пару минут, но Йорн очень желал, чтобы миллиардер Бейли успел подсчитать реальную стоимость своего элитного сексуального раба.
- А тебе в кайф, приятель, – усмехнулся Джордж чуть-чуть покровительственно, приятно и властно гладя химеру от подбородка до ключиц, стараясь с особой осторожностью прикасаться к кадыку. Ему почему-то необыкновенно ласкал слух тихий звук, происходивший оттого, что Йорн сглатывал. Он заглянул в зажегшиеся совсем по другому поводу жемчужно-серые волчьи глаза Йорна. – Стараешься, но не можешь с собой совладать, – рассмеялся Бейли, словно поймал парня на шалости, которую не осуждал. – Я не буду сейчас эту пластинку в очередной раз заводить, но к слову пришлось: ты подсчитай, какова доля реально неприятных вещей в моем с тобой обращении. Эфемерная ерунда, когда я тебя прошу просто заняться любовью с девочкой, не считается. Ну, что? Телесные наказания? Так ты сам их периодически зарабатываешь. Скарификация? Извини, Йорн, ты мне пол лица разнес и ни разу не поинтересовался, как я это пережил. Кое-какие девайсы для безопасности? Ну, сейчас не разрешают врачи (как будто врачи могли Джорджу что-то запретить!) Я на свой страх и риск свел все до минимума, сижу тут с тобой, беседы беседую, – Джордж хлопнул его по натянутой брючной коже на бедре и провел ладонью туда-обратно. – А свободы тебе, прости, друг мой, по закону не полагается, тут я в принципе бессилен. Однако, кроме вышеперечисленного? Вот так-то! Почаще об этом задумывайся, красавец мой. Но, не отвлекаемся от дела! Какое твое впечатление от парней?
Джордж сел по-мальчишески, поджав ноги, левой рукой оперся на коленку химеры. Йорн откашлялся.
- Я бокал…
- Давай, поставлю, – Джордж взял пустой тюльпан, изогнулся и поставил на журнальный столик.
Йорн подумал, что, если бы у Джорджа была дешевая посуда из супермаркета, он бы сейчас «случайно» слегка надавил и расколол бокал, рассыпав стекло. Самому обрезаться тоже не помешало бы, после чего заляпать кровью обивку мебели. Джордж бы орал на растяпу, звонил горничной, чтобы она выбирала осколки из ковра и срочно выводила кровь, пока она не коагулировала. Посиделки Йорн бы Джорджу точно испортил. Однако Бейли пил вино из солидных венецианских бокалов на массивной ножке и с толстостенными тюльпанами, которые преломляли свет витиеватыми гранями. Легким нажатием их не раздавить. Джордж бы уличил в саботаже, и очень бы сильно оскорбился.
«Со всеми вытекающими…»
- Фу ты, черт…едва не свалился… – Бейли сел обратно, хватая учтиво протянутую чудовищем руку помощи и приготовился слушать. – Чего? Есть талант у парня?