- Ты встать можешь, до машины дойти? Барри, его не переломали?
- Да нет, руки-ноги целы, но надо смотреть повреждения внутренних органов…
- Помогите ему…- сам Джордж почему-то боялся подойти ближе. Боялся он не чего-то конкретного, и уж вовсе не того, что химера, коварно воспользовавшись ситуацией, откусит ему ухо, будучи вне зоны действия системы. Он боялся смотреть на Йорна и не мог даже жестоким усилием воли представить, что дотронется до него. Йорн был другой. Его извлекли из резинового кокона, как ожившего мертвеца, и он был не такой, как раньше. Взгляд изменился. Йорн не смотрел во вне, но вглядывался внутрь себя, в черный провал, во что-то очень нехорошее, высовывающее щупальца из его мрачного разлома. Если раньше легкая жуть, которая исходила от генетического сплайса, воспринималась Джорджем как эротическое украшение, как невидимый ореол мощнейшей сексуальной привлекательности, теперь все вдруг пропало. В ракшасе появилось нечто по-настоящему чудовищное без каких-либо возбуждающих коннотаций. Бейли хотелось побыстрее отправить его подальше к медперсоналу, а самому спрятаться в офисе с бутылкой «Абсолюта» и переварить это омерзительное ощущение. Оно должно было пройти, обязано постепенно раствориться, демонов надо было непременно изгонять, как из химеры, так и из самого себя. Иначе Джордж рисковал захлебнуться в муторной пустоте, образчик которой испробовал в отсутствие любимого раба…
- Я не буду общаться со Шварцем на эту тему, – вдруг сказал Йорн в машине. – Только со Штайнером.
- У него выходной сегодня. Чем тебе Барри не угодил? – сухо спросил Бейли, не глядя на химеру. Джордж хотел, чтобы Йорн помолчал, пока у него не пройдет мерзотное чувство и не появится снова покалывание внизу живота от одного вида этой узкой талии. Может, Йорна нужно было просто переодеть и привести в сносный вид, чтобы поменьше напоминало?
- Он похотливый мудак, вот, чем он мне не угодил.
- Ой, гос-с-споди-и! – зашипел Джордж. – Я понимаю, что он тебя трогал, когда перевозил, и после операции, но это было все очень давно и с моего разрешения. Я ему скажу, чтобы ничего себе…
- Вы издеваетесь, блядь?!! – вскричал Йорн и с кратким рыком ощерил клыки, как овчарка, врезал кулаком по обивке двери. Джордж аж вздрогнул. – Вы сейчас серьезно это говорите? – он сглотнул и снова закашлялся. – Дом, еб твою, милый дом! Вы совсем что ли уже охуели в конец?
- Прекрати! Как бомжара выражаешься… Штайнер сегодня не на дежурстве, – повторил Бейли.
- Попросите его сделать мне одолжение. Я не думаю, что он откажет морибундусу.
- Ладно, я скажу, чтобы связались.
- Нет, позвоните при мне. А то вы сейчас своим горем пойдете упиваться и забудете.
Черт! Ракшас видел, что у Джорджа происходит в душе. Насквозь его видел. Нет, надо было от него срочно спрятаться. Бейли набрал номер секретарши и попросил связать с Робертом Штайнером. Тот, хоть и сидел с семьей в ресторане, сразу сказал, что через час приедет.
Джордж услал химеру в клинику вместе с личным криминалистом, который должен был собрать с Йорна и его одежды все доступные следы развеселой, но пожелавшей сохранить анонимность компании, в которой тот провел трое суток. Сам мрачнее тучи поднялся в апартаменты и сурово двинулся в столовую к барному шкафу.
- Джордж? – Бейли аж передернуло. – Где Йорн?
- Опять ты…Живой он, расслабься, – бросил Джордж, не оборачиваясь и продолжая выбирать бутылку.
- Где он?
- Твою мать! Непонятно, что в клинике, что ли? – рявкнул господин Бейли.
- Вам что, трудно сказать? – рявкнула в ответ девочка с неизвестно откуда взявшейся зычностью. – Мы три дня к самому худшему готовились! Вам трудно вашим высокопоставленным языком шевельнуть и сказать, что случилось конкретно? – вскричала эта Дженет.
«Ничего себе, резиновая кукла…» – подумал Джордж. «Вот поэтому змей перед ней так…»
- Тебе понятие «групповое изнасилование» знакомо? – Джордж с садистской четкостью произнес эти слова, и ему было почему-то приятно видеть, как девочка вцепилась рукой в лицо, закрывая рот. По крайней мере, немного резкость с нее Бейли сразу сбил. Было почти также приятно, как жахнуть кулаком, но Джордж все-таки был джентльменом и бил только настоящих рабов, а не контрактников.– Ничего более конкретного пока сказать не могу. Но, как мне видится, уже сейчас все очень даже конкретно и осязаемо, – девчонка так посерела, что казалось, потеряет сознание. – Да чего ты, как по покойнику-то? Ему сил хватило даже на меня наорать. Успокойся. Разберемся…
- Джордж, я думаю, что могу с большой долей точности восстановить маршрут, по которому меня привезли обратно, – неожиданно сказал Йорн. – Я был в сознании.
Он поднял левую бровь и проницательно посмотрел на господина Бейли, привычно поиграл только что вставленной новой штангой в языке. Джордж стоял перед ним, стягивая перчатки, потому что самолично восстанавливал историческую справедливость и помогал ассистенту запаять штангу. Пока можно было вернуть на место только ее и кольца в носу, потому как брови и губы у химеры едва начали подживать. Вводить штангу в язык Йорна было также приятно, как в первый раз, и Джордж чуть затуманился, стараясь запечатлеть ощущение в памяти. Действо было, без сомнения, обставлено гораздо скромнее, происходило при меньшем стечении публики, да и чудовище не пришлось ни коим образом фиксировать – операция была проведена в дружеской атмосфере. Тем не менее, проникнуть к Йорну в рот и наново перфорировать язык платиновым штырьком оказалось удовольствием, не теряющем своей остроты и свежести. У Джорджа даже мурашки по коже побежали. Он изо всех сил старался не думать о ссадинах, синяках и порезах на статуйном лице ракшаса, и в особенности о процессах, которые привели к их образованию. Йорн необходимые минимальные детали сообщил только Штайнеру, а Роберт попросил Джорджа не задавать ему вопросов. О врачебной тайне речи, конечно, не шло, к рабу такое понятие не применялось, но из соображений деликатности он считал ненужным обсуждать подробности с хозяином. Джордж предпочитал не спрашивать. Потому что сам про себя не мог сказать с точностью, как отреагирует. Он больше всего хотел, чтобы все встало обратно на свои места в его голове, и приятные мурашки были слабым, но положительным симптомом.
Господин Бейли вышел из секундной задумчивости и напряженно посмотрел на Йорна.
- Так, а чего молчишь? Мы сколько дней потеряли?
- Два. Сэр, я тоже не механическое устройство. Я только сегодня ночью, страдая инсомнией, смог восстановить свою увеселительную прогулку в багажнике. Мне кажется, я в состоянии маршрут зафиксировать.
- А ты методы что ли знаешь, которыми такие вещи делаются? Счет, воображаемая карта местности, которой у тебя нет…?
- Джордж, не забывайте, что я рапакс, могу посмотреть на две кучки киноа и сказать, какая больше, даже если они отличаются на пару зерен. При этом я понятия не имею, сколько их там в штуках. То же самое я могу делать со временем и скоростью. Мне нужно сесть, сосредоточиться и подумать. Еще инструмент кое-какой.
- Хорошо, конечно, – в нарастающем возбуждении отвечал Джордж. – Что потребуется?
- Бумажная карта, подробная и большого размера так, чтобы радиус был километров на двести от центра города. Несколько листов кальки такого же формата, линейка, циркуль, компас и хренометр.
- Чево было последнее? – не понял Бейли.
- В быту оно зовется «часами», – с непроницаемой физией ответил Йорн. – На первом этапе все. Кстати, из лаборатории-то какая-нибудь информация поступала?
- Ну…так себе. ДНК опять отпадает, совпадений в базе нет. Это говорит, правда, о том, что были люди, которые имеют право отказаться от генетического паспорта…
- Кто-то из ваших? – спросил Йорн, поднимаясь с кресла.
- Ну, да…Но не их высших, я подозреваю…- Джордж покривил лицо. Ему крайне не нравилась мысль о том, что представитель элиты мог до такого докатиться. – Относительно мешка, установили производителя – Китай – партию, и то, что ему же лет десять – хороший латекс на тебя тратить не стали, красавчик. Может ни о чем не говорить, может о том, что автор композиции считает деньги.
- Ни у кого сигарет нет? – спросил Йорн, вдруг как-то нервно оглядываясь.
- Йорн, не-на-до! Сам знаешь, почему. Отвлекись лучше. Вот…э-эм…Анализ почвы на мешке интересный. Глина – это ареал северо-запад, север и северо-восток от города, почти на 180 градусов. Почвогрунт газонный, производитель «Гринекс», довольно люксовая фирма. И еще частицы ландшафтной мраморной крошки, итальянской.