- Черт…то есть вообще никакого удовольствия? – обеспокоенно спросил Бейли. – А чего вы тогда три дня вокруг него пляски с бубнами устраивали? – почти шепотом спросил Джордж.
- Я не знаю…думал, может быть как-то…- смутился Алекс, взгляд его метнулся к химере. – Ну, то есть удовольствие чисто такое…как бы это…
- Садистское?
- Ну…д…да, – Алекс немного скривил лицо в гримасе неохотного согласия. – Но вы же меня понимаете? Когда объект прикован, уязвим…Что я объясняю? – Алекс начал немного сбиваться. – Но это может быть кто угодно и не за такие деньги.
- Так что вы хотите в итоге-то сказать? – поинтересовался господин Бейли, переходя вдруг на «вы».
- Джордж…сэр, я признаю свою вину, идиотизм своего поступка, но мне бы очень хотелось решить все мирным путем и расстаться не-врагами. Просто согласитесь, что это существо не заслуживает того, чтобы джентльмены устраивали из-за него войнушку.
- В принципе, вы правы, это раб, терпеть – его обязанность. Просто вы в мою секс-игрушку влезли без моего разрешения. Более того, вы меня чуть не угробили, когда нам аварию устроили.
- Признаю, да… Я готов компенсировать.
- Но вы же понимаете, что деньгами здесь трудно расплатиться…- задумчиво произнес Джордж. – Надо подумать. Йорн, скажи, пожалуйста, – Джордж неожиданно обратился к химере, – у тебя все еще есть желание хребет кому-нибудь перешибить или ты наигрался?
- Джордж, я не понял, – Йорн зажмурился и снова открыл глаза.
- Он еще и не очень умный, – снисходительно заметил Бейли Алексу и засмеялся, тот засмеялся вместе с ним, но выражение лица было очень напряженное. – Я говорю, ты вот этого боксера сам хочешь ушатать? По-честному или пускай висит?
- Джордж? – Алекс отступил от Бейли. – Мы же…
- Я сказал, что подумаю…пардон, – господин Бейли сдержал благородную алкогольную отрыжку. – Извиняюсь. К тому же их вы не упомянули.
- Естественно, я их имел ввиду!
- Ну, я мысли читать не умею. Рик, чего молчишь-то? – Джордж ему подмигнул. Значит что-то задумал хозяин. Но до чего, падла, натурально играл всю дорогу!
- По-честному, – коротко бросил тот сквозь зубы, поводя плечами и скалясь.
- Зубы только смотри, чтобы он тебе не выбил. Подходящую капу на твою челюсть я сейчас не материализую.
- А у меня была когда-то…- ностальгически сказало чудовище, рассматривая противника-средневеса.
- Джордж, но…
- Молчать! – рявкнул вдруг Бейли на Алекса. – Я сказал, что подумаю. Вот я и буду сейчас подумать.
Алекс, начиная постепенно подозревать, что Бейли с ним забавляется, отступил в сторону. Ноги у него дрожали и подкашивались. Джордж между тем кивнул охране. Один освободил руки Ленни, и тот некоторое время стоял на одной ноге, окаменев от боли, с белым с прозеленью лицом, на каковом отобразились растерянность и скорбь. Он не знал, что ему делать с дарованной свободой, ибо ни идти, ни опуститься на пол он не мог. Йорн разнес ему коленный сустав полицейской дубикой. Потом он все же со стонами отпрыгал к стене и по ней сполз на пол. Вслед за Ленни последовал Айван. Он молча дождался, пока его освободят, деловито растер запястья, и было видно, как его корпус, плечи, шея и, наконец, ноги последовательно выстраиваются в привычную линию боксерской стойки. Он приготовился и угрюмо обвел взглядом смотрящих на него, как на зверя, жадных до зрелища господ.
- Интересная у вас Диснеевская триада собралось, – произнес неожиданно Йорн, разминая шею и спину. – Один хитроумный, второй клоун, третий – тупой спортсмэн. И столь разных персонажей объединяет...как бы это научно выразиться? Трипофилия, что ли...До чего вам повезло друг друга встретить.
Алекс отступил еще на шаг и схватился за волосы. Джордж Бейли над ним поглумился. Он был действительно влюблен, как и говорили, в свое чудовище кривой любовью, не требующей ни эмоционального, ни физического отклика от объекта. Или же интерпретация наблюдателей и осведомителей была неверной, а Бейли получал от химеры в ответ на обхаживания и приставания что-то такое, что лишь его извращенные разум и чувства могли запеленговать.
Алекса переполняла дикая ненависть к ракшасу за огненные муки, которые ему пришлось претерпеть с самого момента, когда он замешкался с приобретением. Впрочем, он не мог его купить, чертовы бритты требовали за чудовище больше, чем он получил бы, продав компанию, все оборудование вместе с персоналом, а также личное имущество, тем более что Алекс не окружал себя предметами роскоши, предпочитая инвестировать в жизненный опыт, как он это называл. Уже на следующий день высокомерные и алчные государственные дельцы подписали договор с Джорджем Бейли, который не брал тайм-аутов «на подумать». «Если вы спрашиваете о цене, вы не можете себе это позволить», – так Алексу и сказал министр юстиции лично в лицо. И уже к ночи Алекс понял, что непрестанно думает о чудовище и распаляется настолько, что не может стройно мыслить. Собственные три недорогих, но качественных раба казались ему нынче мерзкими и примитивными, неуклюжими, скучными, как сама жизнь, и столь же безлюбовными.
Первые месяцы он лишь с трудом заставлял себя находить утешение и отвлечение в работе, но каждая незанятая минута отравлена была змеем с аспидной шкурой. Алекс Браун до дыр засмотрел примерно те же видео, что возбудили интерес Джорджа Бейли, и знал через некоторое время едва ли не наизусть несколько гостевых лекций и докладов, прочитанных Йорном Аландом на академических мероприятиях. Хотел устроить на работу в Паноптикум лазутчика, но после пяти туров интервью его кандидатуру отклонили. У Алекса вошло в привычку постоянно отслеживать всю небогатую информацию относительно закрытой приватной жизни Джорджа. Он жадно прислушивался к сплетням и рассказам о то ли удачном, то ли вовсе провальном, по различным версиям, приручении гибрида Homo Rapax в целях сексуального использования. Наконец, Алекс даже съездил в несколько исследовательских институтов и пронаблюдал там немногочисленные экземпляры второго поколения рапаксов, в целом напоминавших Джорджево чудовище чертами лица – как ни крути, генетический материал поступал всего от трех сохранившихся мумий. Однако Алекс был крайне разочарован этими поездками, потому как везде антропологи твердили: после пубертата общаться с ними становится почти невозможно. Животное очень интеллектуальное, хитрое, агрессивное и, если искать параллели с человеческими вариантами психической конституции, глубоко аутистическое. Они могут делать поразительной точности нетривиальные наблюдения о связи вещей и явлений в окружающей среде, но рапаксы совершенно не испытывают внутренней необходимости делиться содержимым сознания с себе подобными или кузенами-сапиенсами, поэтому у них даже языковая способность сильно редуцируется после подросткового периода. Они были ценны в основном как материал для нейробиологии. Неандерталец представлял собой для коммуникации гораздо более интересное существо. Ракшас Джорджа, очевидно, оказался каким-то крайне удачным вариантом сплайса с сильно очеловеченными когнитивно-аффективными структурами, если мог полноценно и автономно функционировать среди людей на столь высоком уровне. Поэтому его, наверняка, было необыкновенно приятно трахать. Хотя с течением времени все больше поговаривали о том, что Бейли якобы бережет чудовище. Говорили, что Джордж относится к ракшасу так, как если бы тот был человеком, будто боится испортить налаженные долгой борьбой отношения, и прочие нелепицы, которые с трудом накладывались на публичный имидж главного тюремщика на континенте.
Наконец, безумно фрустрировало Алекса то, что Бейли запер ракшаса в своей башне из слоновой кости и перекрыл к нему всякий доступ для сторонних лиц. Алекс Браун очень много ходил по рабовладельческим вечеринкам и мероприятиям, почти преследуя Бейли, в надежде, что он явит миру, наконец, вышколенного сексуального раба иного биологического вида. Но тот не являл. Диво случилось на последнем мероприятии. Был пущен официальный слух, что ракшаса покажут. Алекс в лепешку разбился сам, а также морально изнасиловал всех своих личных помощников, чтобы раздобыть приглашение. С того злополучного мероприятия началась фантасмагория, тянувшаяся до сего момента. Весь вечер Алекс Браун наблюдал за существом, не ведая, куда спрятать стояк. Бейли знал, как одеть раба, чтобы выявить весь его потенциал эротичности, подчеркнуть все предрасположенные к фетишизации элементы фигуры, позволив при этом выглядеть, почти как свободный человек. Вкусы Джорджа в этом вопросе, определенно, совпадали со вкусами Алекса: тот тоже не любил вычур, излишнего обнажения и положительно относился к коже. Однако внешние украшения были лишь завершающей отделкой. Заводила в ракшасе стать, спокойные и плавные, как у тигра, движения, пронзительный, отстраненный, но активно изучающий взгляд арктических глаз. Алекс понял, что по-прежнему тяжело болен, и страданию его конца не предвидится, потому что раб был в жизни именно такой, каким он его себе измышлял… А поздно вечером случилось нападение на заместителя начальника службы по контролю за содержанием рабов, и Алекс, хорошо знавший правила, решил, что это его выстраданный, слезами и другими гуморами омытый уникальный шанс. Мелькнула даже мыслишка оставить ракшаса себе и сберечь от гнева Управления и Джорджа Бейли. Но Алекс убоялся. Такое шило в мешке невозможно утаить, даже если мешок латексный. Да и в доме у него практически не было охраны, не говоря уже о Системе контроля поведения.