- О, да…дьёс мио… Санта Мария и тодос лос сантос…- хрипло простонал Йорн. – О, Стелла Марис…
- Можешь меня называть просто «Госпожа» и целовать сапог, – Лизбет методически прощупывала ребра химеры, незаметно поднимаясь к лопаткам. Йорну должно было признать, что в результате причудливых операций Джованни его кожа на спине стала очень чувствительной, особенно на пояснице и боках, где мастер модификаций создал плотное технологическое кружево скарификационных узоров. Прикосновения Лиз вызывали боль в измученных побоями мышцах и костях, но ему требовалось больше этой сладостной боли.
- Господин Бейли, да будет вам известно, не принуждает меня делать ни первого, ни второго, Госпожа, – отозвался он, упираясь лбом в стенку бассейна, вцепляясь изящными пальцами в полированный искусственный камень. – Целую ваш сапог.
- Господин Бейли носит сапоги? – поинтересовалась Лиз с мрачным смешком, думая про себя, как Йорну еще хватало самообладания поддерживать шутки на подобные темы.
- Иногда.
- Да не поверю! – Лизбет вынырнула из-за плеча химеры и заглянула ему в лицо.
- Не на каблуках, конечно, – оскалился Йорн. – У него что-то вроде жокейских. Стек, сапоги с крагами, бриджи для верховой езды – ensemble в его духе.
- Это он так любит наряжаться?
- Сам он не замечен за излишним самоукрашением. Скорее, серьезно увлекается доработкой внешности рабов. Дорабатывает так, что мало не покажется, и финансирования на это не жалеет. Но из его личных «образов» жокейский костюм – единственный, который относится к области переоблачения и представления неких игровых сюжетов. Иногда он так наряжается для особо торжественной порки.
- Он лошадей любит?
- Я, конечно, в свете текущих событий сильно рискую, берясь судить о любовных материях, но сомневаюсь, что Джордж кого-либо любит в принципе. Он обмолвился как-то, что в колледже играл в поло, но испортил себе колено, наебнувшись с-с коня…
- Йорн…- поморщилась Лизбет.
- Прости, пожалуйста, – Йорн оборвал себя и закрыл рот рукой. – Я знаю, что я здесь стал невоздержанный на выражения, не сказать, расхлябанный. Это от бессильной злобы, наверное. Извини…
- Ничего страшного, просто это тебе не очень идет.
- Но ты же знаешь, как мы с братом периодически общаемся… общались, – прошептал он, оборачиваясь через плечо к Лиз. Та покачала головой и закатила глазки. – Клуб «Улисса Хитрожопого», сама понимаешь. А возвращаясь к Джорджу… Сбруя, железо во рту и кнут – наше все, но до пони-плэй пока, слава богу, дело не доходило. Джорджево первейшее требование, это «естественность», и он прекрасно понимает, что нет ничего более гротескного и противного естеству, нежели мне изображать лошадку.
Рассказать всю правду у Йорна не поворачивался язык. Ему много чего пришлось изобразить для господина Бейли, хотя по мнению последнего это была ничтожная доля репертуара люксового невольника, обязанного не только шикарно выглядеть, но и радовать господина пластичностью и протеевой изменчивостью сексуальных образов. В начале дрессировки ракшаса братья Бейли прельщались подбором для него роли, которую Йорн наиболее органично и возбуждающе смог бы воплощать в новом качестве. Поскольку раб был представителем иного биологического вида, напрашивалось, как наиболее очевидное, решение перевоплотить его во что-то наподобие разумного экзотического животного, приученного заниматься сексом с хозяином-человеком и обласкивать его эстетические желания необычным внешним видом. Сближали Йорна с диким животным также злость, нервы, неподатливость и от обреченности почти полное отсутствие страха. Первые недели он постоянно срывался на господ и ассистентов, почти ежедневно активировал шокер, после чего валялся в полузабытии сутками, ни на что не пригодный. Джордж даже начал подозревать, что химера намеренно усугубляет ситуацию. То ли Йорн надеялся, что его, полуобморочного, оставят в покое, то ли вовсе пытался таким образом себя покалечить, доводя нервную систему до истощения. Новоприжившегося «Скорпиона», доставившего столько напряженных моментов доктору Шварцу и господину Бейли в послеоперационный период, пришлось на время почти полностью дезактивировать, а к ракшасу искать нестандартные подходы. Первым делом начали вводить в программу физические нагрузки. И уж коли речь зашла о пони-плэй, пару месяцев Йорн не только бегал по десять-пятнадцать километров на дорожке, пристегнутый к цепи, которую с довольной усмешкой держал и периодически слегка натягивал один из братьев, но и по залу наматывал круги, подгоняемый длинным хлыстом и контролируемый поводом в руках у стоящего в центре дрессировщика. К счастью, его не заставляли бегать в латексе и высоко вскидывать колени.
Остальное время ракшаса содержали в клетке. Клетка была такого размера, что в ней можно было выпрямить спину только сидя, впрочем, лежа вытянуться получалось почти в полный рост. Пол Йорнова обиталища был мягким, также, как и три стенки, обитые до середины бордовым диванным плюшем. «Фасадная» стена клетки была от пола до низкого потолка из толстых стальных прутьев. Через нее с ракшасом взаимодействовал хозяин. Внутри химере бросили несколько маленьких интерьерных подушек и приятный шерстяной плед. Ежедневно, погоняв чудовище по спортзалу, Джордж отдавал распоряжение одеть зверя в латекс, поверх которого тот обязан был носить кожаный кетсьют со сбруей и широким кожаным ошейником. Две маски, одна тонкая резиновая, вторая – подходящая к внешнему костюму кожаная со встроенными защитными очками, довершали задачу полного преображения в подчеркнуто сексуального, монструозного не-человека. Предохранительная маска-«намордник» плотно ложилась на нижнюю половину лица, так что под ней Йорн толком не мог даже пошевелить губами, а удерживающие ее ремни запирались. На несколько дней в неделю химеру лишали зрения при помощи резиновой маски без прорезей для глаз. В клетке ракшаса сажали на цепь и пристегивали к решетке, на руки и ноги надевали тюремные кандалы, соединенные цепью с поясом. Пил и справлял нужду домашний зверь теперь по установленному хомо сапиенсами расписанию. Мылся и ел один раз в день после часового перерыва на физические упражнения. Все остальное время Йорн либо читал, либо слушал аудиокниги на планшете, запертый в своем эротическом скафандре, полностью отрезанный как от окружающей среды, так и от поверхности собственного тела. Также Бейли для цели, казавшейся в тот момент весьма таинственной, заставил раба выбрать иностранный язык и приступить к самостоятельному изучению, намекая на перспективу в дальнейшем перейти к занятиям онлайн. Получив первоначально озлобленный отказ, приправленный для пущей убедительности рядом непечатных выражений, хозяин химеру нещадно высек, разодрав всю спину и задницу до крови. Мера подействовала в меньшей степени за счет болевого эффекта, нежели благодаря чудовищному унижению, которое Йорн испытал впервые. Впрочем, начав учиться под пристальным контролем Джорджа, регулярно дававшего электронные тесты по разделам учебника и секшего за результат меньше девяноста из ста, Йорн почувствовал некое подобие почвы под ногами, предаваясь занятию привычно академическому и некогда любимому.