Через пять месяцев чудовище уже дремлет, растянувшись на диване, положив голову на колени к хозяину. Красивое, словно из черного гранита выточенное лицо Йорна не требует более маски-«намордника». За исключением новейшего внутреннего фиксатора для челюстей, хозяин больше ничего не использует. Джордж с тихим умиротворением перебирает сильно отросшие локоны воронова крыла, осторожно заплетает их в рыхлую мягкую косу и иногда поглаживает полностью зажившей правой рукой губы своего экзотического зверя. Зверь все еще носит рабские кожаные и резиновые комбинезоны, он всегда в наручниках, ему строго запрещено прикасаться к хозяину ладонями, но Джордж уже научил его получать удовольствие от близости с господином. Он уже несколько раз целовал эти серьезные губы, доведя химеру до экстаза изощренной стимуляцией. Ракшас становится «уютным».
Йорн вздрогнул и зажмурился. Лизбет вонзила острый ноготь в его кожу под лопаткой. Она почувствовала: под сегментом вытатуированного на спине монстра, одновременно черве- и членообразного, скрывалось что-то инородное – маленькое уплотнение полсантиметра в поперечнике, словно насосавшийся клещ, только забурившийся глубоко под кожу. Лиз внимательно прощупала рельефную спину любимого чудовища, опасаясь, что спутала какой-то естественный элемент анатомии с чипом, но более ничего подобного в указанном регионе не обнаружила.
- Посильнее, – попросил Йорн, притворяясь, что инструктирует ее относительно массажа.
Лизбет надавила и сразу же с испугом отпустила: в воде бассейна образовалось полупрозрачное кровяное облачко, но быстро, впрочем, растворилось.
- Шею ты еще не могла бы мне поделать? – попросила химера, протягивая назад элегантные обсидиановые руки с едва заметными светящимися точками вдоль нескольких люминофорных дорожек. Он поймал Лизбет за попу и прижал к своей пояснице. Лиз обхватила его легкими стройными ножками, и принялась уже без дотошности следопыта разминать затвердевшую от нескончаемого нервного напряжения трапецию. Расцарапанная метка под лопаткой продолжала чуть кровить.
- Посильнее, не стесняйся... а-а-а...- Йорн выгнулся под ней и зашипел. – Хорошо...да…Де пута мадрэ!
- Йорн, – осторожно начала Лизбет, наклоняясь к его уху, – ты действительно предполагаешь, что на демонстрациях устраивают облавы, чтобы потом… торговать?
- Я этого не утверждаю, – ответила химера. – Но я тут на досуге, пока отлеживался, почитал этот их майн кампф Мартина Сандерса…
- Кого?
- Главнюка по политпросветительской работе, – пояснил Йорн. – Томов пять я, наверное, успел освоить, и передо мною теперь последние сорок лет мировой истории предстают в совершенно ином свете. Если следовать изложенной у него логике, то все сходится. Протестные движения в наше время очень легко уничтожить в самом зачатке, когда они еще только набирают как людей, так и техническое оснащение, но этого почему-то мы не наблюдаем. К тому же, я давно задаюсь вопросом – еще со времен собственного участия в бойцовском клубе – почему гвардейцы себя последовательно ведут в провокационном духе на каждой демонстрации? Они постоянно подстрекают толпу, и мероприятия неизменно заканчиваются долбежом, после которого людей вяжут пачками. Что творилось в Лидсе четыре года назад, ты помнишь. Но демонстрации все равно разрешают. А теперь я рассуждаю так: в движении участвуют в первую голову маргиналы всех мастей, безработная молодежь, которой уже кроме собственных оков терять нечего. Есть некоторый процент студентов. Хороший раб-европеец стоит миллионов семь-девять. Гражданин со средним достатком выплачивает в казну налогов примерно сорок тысяч в год. Чтобы отслюнявить семь миллионов на общественные нужды, оному гражданину требуется…э-э… три раза по 58 – это сколько будет?
- Йорн, я никогда в жизни, наверное, не постигну, как ты считаешь, – всплеснула Лиз руками.
У ракшаса были нетривиальные отношения с математикой. Он довольно странными способами производил арифметические вычисления, используя какие-то интуитивно одному ему доступные схемы и единицы, а также мог делать с высокой точностью выводы о природных явлениях, не обращаясь к конкретным расчетам. Математический язык он при этом в школе не освоил и завалил все курсы алгебры, неплохо в то же самое время справляясь с естественными науками. В задачах наподобие «Прорвет ли паровой котел, если…» Йорн мог с точностью определить, прорвет или не прорвет, но все вычисления происходили в подсознательных модулях рапакса, которые человеческая часть его не могла вытащить на свет божий в виде логического объяснения, не говоря уже о математической формуле.
- Короче четыре продуктивные рабочие карьеры. Господи, сколько это будет-то?.. Сто семьдесят пять лет ему надо пахать, условно говоря, чтобы выплатить. И это касается лишь среднего класса. Большая часть анархистов и прочих реформаторов к таковому не относится. У ребят нет образования, нет карьерных перспектив, высокий риск алкоголизма, наркомании и прочего делинквентного поведения. Отсюда дополнительная нагрузка на систему здравоохранения, правоохранительные органы en zo vort. И это все на фоне расшатывания государственных устоев, которым занимаются получатели скудных социальных плюшек. Кусают они руку, которая их какбэ кормит, – Йорн оскалил клыки в недоброй ухмылке, снова вспомнив вкус крови хозяина. – При этом кандидаты в рабы из них вполне годные: молодые, простые, спортивные, непритязательные, многим всего лишь осточертело питаться одной картошкой и хот-догами, поэтому они выступают. Посему представь: власти получают шоу для народонаселения. В дополнение – единоразовые крупные вливания в казну, которые удобно пилить, избавление от ненужной низкоквалифицированной рабочей силы, а также экзальтированных и тоже не слишком нужных философов, политологов, социологов и прочей белорукой интеллихенции, которая после докторантуры работает в баре, и чью созидательную энергию требуется, хочешь-не хочешь, канализировать. Плюс, получаем на выходе, худо-бедно, перераспределение благосостояния между более и менее благополучными континентами. Интересно, что они построили на деньги, вырученные от продажи моей шкуры? У Кембриджа, мыслится мне, каждый год дефицит в бюджете около двух миллионов. Эдак я мог бы родную альма матер до тысячного юбилея с комфортом обеспечить, – Йорн засмеялся отрывистым нервным смехом. – Я бы не возражал, если бы во дворе Питерхауса воздвигли в назидание студиозусам стелу в форме моего космического ху…
- Йорн! Я тебя очень прошу, прекрати! – оборвала его Лизбет. Она понимала его душевное состояние. Но Йорн раньше так грубо не шутил и не матерился в ее присутствии.
- Прости, я – копролалический идиот… – Йорн отпустил борт и ушел с головой под воду, как Моби Дик, утаскивая Лиз за собой. Та взвизгнула, теряя равновесие.
- Эй! Чего вы тут творите? – окрик Джорджа грянул среди тропической растительности искусственного сада, как гром в раю. Йорн поспешно вынырнул и мрачно глянул на хозяина, пряча за спиной девушку в мокром кружевном белье.
- Простите, сэр, – сказал он на автомате, хотя не знал, за что извиняется. Видимо за то, что причинил господину Бейли удивление. – Я нужен?
- Сейчас – нет, – коротко бросил Джордж. – Я тебе журнальчик принес, рекомендую почитать на досуге. Сегодня вышел, – он помахал толстым глянцевым изданием. На обложке виднерась легко узнаваемая масочная физиономия ракшаса в профиль и необыкновенно облагороженный фотографическим искусством лик господина Джорджа Бейли в фас. Название журнала было банальным, но емким: «Господин».
- Неужели и это случилось… – процедил Йорн.
- Отчего бы не случиться? – пожал плечами Джордж. – Они просто примечание в конце интервью сделали относительно того, что ты убил Айзека и будешь наказан. Я на скамейке положу, только мокрыми руками не брать. А что тебя, кстати, вдруг в прорубь понесло?