– Да ладно…
Анна замолчала. И покраснела. Руку у меня с плеча убрала.
– Да ты не обращай внимания, – сказал я. – У моей мамы характер такой – критический. Она же критик по профессии, вот и критикует. Поколение такое – в голове вечный праздник непослушания.
– Это как?
Поперек луны перло похожее на ртутную каплю НЛО.
– Ну… Вот если она видит передачу про высадку на Луне, то сразу говорит, что это снял Стэнли Кубрик в Голливуде, а американцы на Луну и не совались. Что «Тихий Дон» написал не Шолохов, Бродский был агентом КГБ, ну и так далее. Миром правят рептилоиды, короче. Поколение у нее такое.
– Она же… кандидат наук, – неуверенно произнесла Анна. – Почему такое поколение?
– Их так учили, – отмахнулся я.
– В школе?
– Не, в школе их нормально учили, но они сами… с удовольствием выучились другому.
– Зачем?
Анна стала особенно серьезной.
– Да ну, скука это все, не бери в голову, – сказал я. – Используй нейтрино-принцип.
– Это как?
– В одно ухо влетело – в другое вылетело. Нейтрино, пролетая через Землю, не взаимодействуют с ее веществом. Так и я. Не взаимодействую с пролетающей через мозг информацией.
– Почему? – опять серьезно спросила Анна.
Я не удержался, мне захотелось быть умным, прожженным и знающим. Тем, кто наверняка знает, что американцы высаживались на Луне. Реальный чел с Большой Земли, где Интернет в любое время года, а космические корабли до сих пор регулярно бороздят. Короче, симпатичные туземки трепещут перед моим могучим ментальным натиском и имперским обаянием.
– Потому что нельзя наверняка определить, вранье пролетает через твой мозг или правда, – ответил я. – Критериев не осталось, приличные люди могут врать, лгуны говорить правду, самих оттенков правды может быть полсотни…
– Правда всегда одна, – возразила Анна.
– Да, но… Вот ты знаешь, что каждая ядерная ракета снаряжается десятками ложных боеголовок? Они летят к цели облаком, так что нельзя разобрать – где боевая ракета, а где фальшивая. То есть каждая правда, которая одна, сопровождается роем абсолютно неотличимых от нее неправд. И когда цель поражена – откуда мы знаем, что ее именно разорвало?
Тут я понял, что повторяюсь, кот Шредингера у нас уже недавно чесался.
– Так что на самом деле разницы нет, результат всегда один, – сказал я. – Бух!
Я обреченно щелкнул языком. Плутониевые стрелы прорвались через ячеи противовоздушного зонта. Все так.
– И что же делать? – спросила Анна.
– Да ничего не делать, – ответил я. – Улыбаться.
Анна неловко улыбнулась.
А мне еще стыднее стало. Она мне луну хотела показать и креветками накормила, а я чего-то развыделывался. Обычно я не сильно выделываюсь, видимо, это из-за Анны и ее аристократизма. Не смог удержаться. Придурок. Хотя… Это день кривой, не с той ноги. День не с той ноги, вот и мотоцикл не завелся, и птицы на башне черные. В такой день лучше языком зря не ворочать, особенно при Анне. Скажу еще чего, окончательно лишнее.
– Мне пора, – сказал я. – Нас сегодня в гости пригласили, отцовский коллега пригласил, я совсем забыл. Уже скоро…
– А озера? – спросила Анна. – Я посмотрю мотоцикл, я его починю, тут не очень далеко…
– Да нет, не получится, – я помотал головой. – Если мы не пойдем в гости, то люди обидятся.
– А завтра?
– Завтра можно. Я как раз хотел озера поглядеть…
Анна кивнула.
– Спасибо.
Я поднялся со стула. Луна заваливалась набок.
– Скажи маме Лусе, что у нее лучшие в мире креветки.
– Скажу.
Анна осталась сидеть и смотреть, но смотрела не в телескоп, а мимо.
Я вышел на улицу. Здесь такси меня, конечно, не караулило, но я решил добираться пешком – легко отыскал шпиль Хосе Марти и пошагал в его сторону. Обратно всегда короче. До площади Революции добрался за двадцать минут. Застал автобус с туристами, гид беседовал с охраной монумента, туристы послушно ждали, но, кажется, пускать их не собирались, вяло фотографировались на фоне железных героев и на фоне памятника. Я подошел, и меня сфотографировали, туристы были китайские и охотно снимались со мной, наверное, полагали, что я имел отношение. Или был похож. Или еще.
Я собрался перебраться на другую сторону площади, но китайцы заволновались и стали приглашать меня с собой. Отказывался вроде, однако неожиданно подумал, что это забавно – угодить в неожиданное путешествие в продолжение бестолкового дня. Я мог вполне отправиться в поездку на мотоцикле с герцогиней Анной, мог бы смотреть на озера, на фламинго и крокодилов в лучах заката, но вместо этого я затупил, а потом решил прокатиться с подвернувшимися китайцами. Забавно, но в итоге ничего забавного не получилось – китайцы велели ехать в сторону Малекона.