С парапета дружно соскочила группа девушек. Они заверещали и поспешили к нам, я думал, это знакомые Анны, потому что они торопились к нам, щебеча, хихикая и подпрыгивая. Но оказалось, что они Анне не подруги. Две девицы повисли на мне, улыбались, щипали и тянули в сторону. Я не понимал, о чем они трещали, но Анна вдруг заговорила с девчонками строгим официальным голосом, и они разом утратили интерес и дружелюбие, оставили меня и вернулись на парапет. Анна обернулась и еще им вслед сказала.
Я усмехнулся. Мы отправились дальше.
– Куда мы идем? – спросил я Анну через километр Малекона.
– Скоро свернем, – ответила Анна. – Свернем к университету, там много места. Будем ходить. Или сидеть. Там тень. Там можно в столовой пообедать, если хочешь.
– А ты, кстати, собираешься в университет поступать? – спросил я.
Но Анна ответить не успела, с парапета соскочила еще одна банда красавиц. Я немедленно сделал неприступное кислое лицо, помощи Анны мне не понадобилось, красавицы разочаровались быстрее, чем в первый раз. Но пара штук еще некоторое время тащились за мной. Кажется, они ругали Анну. Или задирали ее.
– Смешные, – сказал я.
Анна презрительно сказала что-то по-испански, я не понял.
Прошли еще с полкилометра.
– Эй! – Это на парапете большая компания.
«Эй» на любых языках «эй», мало ли к кому? Я не стал оборачиваться. И вдогонку к «эй» еще кое-что сказали, видимо, очень смешное – потому что компания засмеялась вся. И в ладоши захлопали, и засвистели.
Анна, не оборачиваясь, ответила. И ей ответили. Анна покраснела, прикусила губу и отвернулась.
Снова послышался смех, и в этот раз я точно понял, что это в нашу сторону. Анна попыталась меня остановить, но я все-таки оглянулся.
Парень с толстыми негритянскими губищами, но не черный, а так, полубелый скорее. Он ухмылялся, шагал за нами и кривлялся. Хотя и не парень, а мужик скорее. Да, мужик, с пузцом. Он мне безобидным сначала показался, тут таких много веселилось. Но он был другой, я заметил это, когда он приблизился.
Лучше всего люди определяются по обуви и по рукам, у этого были пухлые ладони с ухоженными пальцами и чищеные туфли с вытянутыми носками. Есть такая особая порода людей – где бы они ни ходили, у них всегда чистая обувь, раньше я думал, что у них идеальное чувство равновесия, и они в грязь не вляпываются, теперь знаю, что у них всегда с собой чистящая губка в футляре.
Одет хорошо. Не так, как местные. Дорого. В клетчатом пиджаке для гольфа, ткань толстая и как будто всегда новая.
И глаза. У местных в глазах никогда угрозы нет, подходит к тебе такой баскетбольный негрила, предлагает такси до Гондураса, а не страшно, видно, что опасности никакой, а этот… Другой. Опасный. То есть я сразу почувствовал эту опасность. В движениях. В наклоне головы. Что-то знакомое в нем было, я его словно знал. Хотя все гопники, даже пришедшие в возраст, похожи друг на друга. Но этого я…
Этот клетчатый мужик имел свернутые в трубки уши, точно у него к вискам были приклеены толстые коричные бигуди. Я сразу представил его почки.
Да, почка. Идет в биоскоп.
– Слушай, друг, тебе чего надо? – спросил я.
Я понял, что зря это произнес. Потому что вся эта банда тут же на меня посмотрела.
Анна насторожилась. Напряглась. А этот клетчатый прищурился и облизался. Анна потянула меня в сторону, но не успела утянуть.
Он плюнул мне под ноги. Остальные подтянулись ближе. Думаю, они не хотели меня бить, просто весело им было.
– Гусанос, – сказала Анна негромко.
Негромко так, но я услышал.
Клетчатый тут же побордовел от ярости, а его товарищи опять рассмеялись и забулькали языками. Быстро и нехорошо они вдруг оказались вокруг нас полукругом, а клетчатый протянул руку и ткнул Анну пальцем в щеку. Друзья клетчатого загоготали еще веселее, а я почти кинулся на него, Анна остановила, чуть качнув головой.
Анна молчала, смотрела на него, в глазах бешенство кипело. И еще такое… незнакомое. Как в новых фильмах, где в первой сцене Раневская велит высечь Лопахина на конюшне, а в последней он, обряженный в кожан и с револьвертом на боку, сладострастно оттаптывает ей ногу в трамвае. Так вот, в глазах у нее как раз такое выражение и было. Мне оно чрезвычайно понравилось.
Клетчатый мужик еще что-то сказал, затем указал на океан и ухмыльнулся. Затем он указал пальцем на меня, указал на Анну, сделал быстрое движение руками, хлопнул правой ладонью по левому сжатому кулаку и причмокнул. Его спутники тоже запричмокивали. Ну я понял, что он хотел сказать, чего уж тут непонятного, я не дурак.