Я подумал, что тяжело так, наверное, сидеть в грузовике с автоматом. То есть не наверное, а наверняка. Вряд ли там удобные сиденья. Да еще и в жару.
– Зачем солдаты? – спросил я.
– Не знаю, – пожал плечами отец. – Маневры, наверное. Мало ли…
– Какие еще маневры? Хотя… мама вчера видела подводную лодку.
– Вот и я о том же, – ответил отец. – Погода портится, муссоны, пассаты, все дела. Llueve sobre Santiago, сынище.
– Что? – не понял я.
– В Сантьяго опять дождь. Я так думаю.
– Сантьяго же на другой стороне острова, – сказал я. – До нас не скоро доберется. Если ветер не попутный.
– Вот именно, – сказал отец. – Если ветер.
Солдаты кончились.
Отец вдруг успокоился и сбавил скорость, и рулил теперь расслабленно и медленно, километров семьдесят в час.
– А мы с мамой тогда на автобусе ездили, – стал рассказывать отец. – Часов восемь добирались. Знаешь, такой автобус… самодельный, с деревянной рамой, а крыша из настоящих пальмовых листьев. Я измерил скорость – он тащился хорошо если в тридцать километров…
Стало теплеть. Я поднес ладонь к соплу кондиционера и обнаружил, что холодный воздух кончился.
– Немецкое корыто, – отец стукнул BMW по торпеде. – Просил же нормальный внедорожник, а они этот пепелац мне всучили.
– Нормальная машина, – возразил я.
– Нормальная. Это она в Боруссии нормальная, а тут гниет, жестянка не держит такую влажность. Кондей три раза заправлял, а без толку, система прогнивает каждый раз в новом месте, латай не латай… Ничего, как-то люди ездили раньше.
Да, как-то люди обходились раньше без кондиционеров и не жужжали, локоть в окно выставят и сопят.
– Мы вчера купаться ездили, – сказал я.
– Ну да, на Санта-Марию, там хорошо.
– Да, хорошо. А Анна на кого похожа? – спросил я. Отец не ответил.
А Санта-Клара была похожа на… Не знаю, у нас таких городов нет, чтобы без вертикалей. Невысокие дома, и зелень, зелень, крыши из зелени, широкий, до горизонта, похожий на медаль, упавшую в песок. Город. Я представлял ее иначе, названия ведь всегда любят забегать вперед.
Санта-Клара.
Соборы, морской залив с песком, вдали горы с вершинами, похожими на паруса. Кедры, запах кедров, греческая мозаика, сложенная в вид спящих на дне бассейнов осьминогов, плетеная мебель в колониальном стиле, праздники каждый вечер. Много белых домов на тихих улочках, белые велосипеды с белыми шинами, а на севере взлетные полосы для легкомоторной авиации, белым людям нелегко без легкомоторной авиации.
В Санта-Кларе с легкомоторной авиацией были проблемы.
– Что-то ты плохо выглядишь, – сказал отец. – Температуры нет?
Он тут же приложил ладонь мне ко лбу.
– Нет, кажется. Акклиматизация, – предположил отец. – У меня такое бывает – как раз на третий день. Или из-за еды, все-таки другое тут…
– Пройдет, – сказал я.
Въехали в город.
– Народа мало, – заметил я.
– Ага. Тут лодырей поменьше, а работяг побольше. Гавана не работает, здесь не так. Тут все на окраине расположено, пять минут…
Оказалось меньше, три. Я думал, что сейчас мы начнем плутать по окраинам и авенидам, но Мавзолей Че Гевары удобно располагался на западной оконечности города, чтобы туристам было удобнее добираться, ну, или чтобы они не очень в Санта-Кларе задерживались, приехали-посмотрели-свалили.
Отец припарковался на пустой стоянке, велел оставить телефоны в машине, спрятал их в бардачке. Вышли на воздух.
Площадь большая, памятник высокий.
– Почему он старик? – спросил я. – Его же молодым убили?
– Но время-то прошло, – ответил отец. – Здорово, да?
И дожди.
– Если честно, скульптор накосячил, – сказал отец. – Памятник без учета розы ветров поставлен, вот его ветром и подъедает помаленьку. Лет через пятьдесят ничего не останется, запоминай.
А я подумал, что наоборот – этот ваятель знал свое дело получше других ваятелей – памятник-то живой получился. Стареющий. Ты стареешь, и памятник стареет, жизнь видно. А то другие памятники стоят и стоят тыщу лет, и ничего с ними, мертвяками, не делается, ну зеленеют разве что. А этот…
Идет куда-то со штурмовой винтовкой. Я первый раз видел памятник, который реально шагал. Нет, скульптор толковый, памятник шагал в город, вступал в него с окраин, как и положено. Хитро еще так придумано, если ты на него смотришь, то у тебя за спиной всегда площадь, и кажется, что вот-вот…
Справа тумба с надписями, слева стена с барельефами, пальмы шумят. Тучи. Хорошо. По-настоящему. Камни в тему, зелени много, гиперборейские руины. Можно было по ступеням поближе подняться, но я не стал, там наверняка всякие таблички понавоткнуты, а тут таблички ни к чему, тут смотреть хорошо.