Анна промолчала.
– У нас тоже так, – сказал я. – Как лето, так родителям не сидится – куда-то несутся. Все время бродим где-то, то по Алтаю, то по Уралу, я привык…
– Пойдем гулять, – сказала Анна. – Скоро станет прохладнее.
Анна надела куртку. Короткую – ту самую замшевую куртку бордового цвета, карманы с молниями. Я в одежде не разбираюсь, но с Анной это и не нужно, она что-нибудь надевает, и видно, что дизайнеры в этом мире существуют не зря. Наверное, это врожденное – уметь носить любую одежду, точно ее шили нарочно для тебя. Мы перебрались на теневую сторону улицы, и я взял Анну под руку, думаю, мне захотелось почувствовать себя немножечко кабальеро.
На сумрачной стороне было лишь чуть прохладнее, и держать Анну под руку оказалось приятно, и я действительно почувствовал себя доном.
Мы направились вниз к морю, потом свернули и еще раз свернули, но море все равно чувствовалось, оно точно выгнулось кверху и теперь нависало над городом круглым синим краем.
– Как на дне тарелки, – сказал я.
Анна промолчала.
Мне пить захотелось, мне всегда тут пить хочется, зашли в лавку, я купил воды. Выгреб мелочь, скопившиеся блестящие конвертируемые песо, уронил ключ. Наклонился быстрее, чем подумал, и приложился лбом о деревянный прилавок, небольно, но с крупными искрами, когда они растворились, продавщица уже успела поднять ключи и протягивала мне.
– Спасибо, – сказал я.
Продавщица улыбнулась, я надел ключ на палец.
– От гостиницы? – спросила Анна.
– От гостиницы… – ответил я. – То есть нет, не от гостиницы, это у отца тут недалеко квартира.
– Квартира.
– Он там живет, – сказал я. – То есть сейчас он в «Кастилье» с мамой, а мне сказал, чтобы я цветы заходил поливать. А я забыл. Тут адрес написан…
Я посмотрел на бирку, покривился, показал Анне.
– Это там, – указала она. – Здесь. Недалеко.
– Зайдем? – предложил я.
Анна промолчала.
– Может, тогда на дискотеку сходим? – спросил я. – На танцы то есть? Или в кафе? Поедим чего-нибудь, пиццу поедим или кофе попьем…
– Только надо позже, – сказала Анна. – Чтобы стало прохладнее.
– Может, все-таки цветы полить заглянем? – я потряс ключом. – На минутку.
– Тогда нам направо, – сказала она.
Отец жил в отдельном доме, похожем на дом, где балконы в виде гробов. Тут не в виде гробов, а обычные, коричневого цвета, десять этажей. Лифт работал. Мы поднялись на шестой и нашли квартиру отца в конце коридора.
Квартира отца сильно напоминала его кабинет. Кухня, заставленная консервными банками, два холодильника – тот, что побольше, для воды и газировки. Диван, два кресла, рабочий стол, на нем три ноутбука, принтер, бумаги, книги. Пыльная гиря в углу. Гитара. На стенах картины, видимо, местных художников. В другом углу фикус Бенджамена песчаного цвета, засох месяца два как. Других цветов не видно, я заглянул в комнаты, заглянул еще раз в кухню, в ванную заглянул.
Анна взяла со стола книжку, села в кресло. Я себя придурком чувствовал с этими цветами, ходил, искал, потом вспомнил – балкон же еще.
– Наверное, на балконе, – сказал я.
На балконе ничего не нашлось, кроме старой табуретки. Вернулся в комнату.
Анна читала.
– Тут фикус, – сказал я. – Одинокий…
– Его надо полить, – посоветовала Анна. – Он не будет болеть.
Я сходил в ванную, набрал в бутылку воды, вернулся. Начал поливать, но Анна отобрала у меня бутылку и стала поливать правильно, взрыхлив землю и под корень.
Жарко. Я взял оставленную Анной книгу, оказалось, что про рыбалку. Наставление по ловле марлина на банках Мексиканского залива, написано по-испански, издано почти сто лет назад, на главной странице выцветшая фиолетовая закорючка.
– Это Хемингуэй подписал, – сказал я. – Отец любит такие штуки, книги с автографами. И мама любит, дома целая коллекция. Достоевский есть…
– Нет, – покачала головой Анна. – Это не он. Он по-другому писал. У нас есть его книги. Три книги и одно письмо.
Я позавидовал.
– Музыку включить? – спросил я.
– Включить.
Я кинул книгу на столик, включил аудиосистему. Раньше отец увлекался звуком и сюда все эти тюнеры, ресиверы и колонки приволок, видимо, по пути надорвался – вся аппаратура оказалась покрыта колючей пылью, пыль была даже в лотке дисковода. Я попробовал поставить чего-нибудь из классики, но не заработало, плеер выплюнул диск, так без музыки и остались.
– Термиты, – сказал я.
– Что?
– Термиты залезли внутрь, – я указал на усилитель. – Там конденсаторы бумажные, термиты забрались и съели конденсаторы. Теперь ничего не работает. Можно кондиционер послушать.