– Мне кажется, ты… чересчур увлекся.
Мама допила лимонад.
В один из дней, скорее всего, утром, панцирная щука улыбнется и мне. Да ладно, чего там, рано или поздно панцирная щука улыбнется каждому.
– Чем?
– Оторванностью от дома. Это опьяняет, я понимаю – сиротство, блаженство, черные скалы… Хайдеггер и Кьеркегор воют на краю Земли…
– Лучше потом про это поговорим, – отец закрыл глаза, откинулся в кресле. – Как-то не хочется сейчас про Кьеркегоров. Может, еще бутербродов закажем?
– Давай.
– А как у тебя дела, кстати? Как с рукописью?
– Рукопись встала, – отмахнулась мама. – Лусия занята сейчас, ей не до переводов. А я и рада…
– Что так?
У мамы с почками все в порядке.
– Работать не хочется, – призналась мама. – Настроение ленивое. Хочется смотреть.
– Смотреть, свистеть, играть на маракасах, – отец маракасно покривлялся. – Кстати, о маракасах. Как тебе Анна?
Я придвинулся поближе, выставил ухо из-за дерева.
– Интересная девочка, – сказала мама после некоторого раздумья.
– Непростая девочка, – сказал отец.
– В их возрасте все непростые, – заметила мама. – Быть простым не модно.
– Я не об этом. Я о родителях.
– Что родители? Нет, конечно, бабушка Лусия…
– Ее отец сегуросос.
– Ну?
– Здешний эфэсбэшник.
Мама помолчала, обдумывая.
– Это хорошо или плохо? – спросила она.
– Смотря куда качнется, – ответил отец. – Все дело в аэродромах.
– Каких аэродромах? – не поняла мама.
– Запасных. Если есть запасные, то может и сыграть. Вот я и говорю – интересная Анна девушка. Впрочем, наш остолоп…
– У нас хороший мальчик, – тут же возразила мама.
– Хороший. Я и говорю, хороший.
– Ты думаешь… – мама сделала паузу. – Думаешь, им что-то…
Отец пожал плечами и снова приложился к бутылке, на этот раз наподольше.
– Нет, откуда здесь столько народу? – усмехнулся он. – Ольга-Ольга, я думал, ты догадливее.
– Чего догадливее? Что тут смотреть? Олимпиаду они, что ли, проводят?
– Олимпиада… – отец снова глотнул. – Тут все гораздо, гораздо веселее любой Олимпиады, уж поверь.
– Нет, я не понимаю, что тут делают все эти туристы?
– Они ждут, Оля, они ждут.
Я снова потрогал руку. Чечевица превратилась почти в вишню, разрезанную пополам, и цвета примерно такого же, и гладкая. И когда я ее трогал, по руке разбегались электрические колючки. И болело, корни проросли глубоко, мясо дергало, и я чувствовал, как грызет локоть и подбирается к плечу.
– Чего они ждут? – спросила мама.
Отец шепнул ей что-то на ухо.
– Да?!
Даже по спине было видно, что мама удивилась.
– Проверенная информация, – сказал отец. – Сегодня утром прибыл фельдъегерь…
Отец посмотрел вверх и бровями подкрепил.
– Думаю, не сегодня завтра объявят.
– Как интересно! – в голосе мамы послышалась филологическая жадность. – И что… – мама оглянулась, но меня не заметила. – Что они будут делать?
– Не знаю. Что тут делать… Наш, конечно, прислал самолет, но…
– Что но?
Теперь огляделся отец.
– Да ничего. На всех самолета не хватит. И надувных матрацев. Да и на море неспокойно.
Отец замолчал и снова оглянулся. Прошептал:
– Ничего поделать уже нельзя, они разбирают со складов оружие…
Мама немножко подпрыгнула, но отец тут же успокоил:
– Да не беспокойся ты так, это же Куба! Военный мятеж не мешает туристическому сезону! Варадеро будет варадерить при любой погоде.
Но мама, кажется, собиралась беспокоиться, она вскочила, и отец едва успел ее поймать за ремень. Мама дернулась еще раз, но отец придержал ее за плечи и немного придавил в скамейку, чтобы не подпрыгивала.
– Это не опасно? – спросила мама. – Мы тут…
– Да я пошутил, мать! – рассмеялся отец. – Пошутил, не дергайся! Все хорошо. Все под контролем. Все в порядке. И это уж давно не опасно, в двадцать первом веке живем.
Отец стал гладить маму по плечу.
– Кажется, ты дурак, – сказала мама. – Ты дурак и сын твой дурак, у него такие же дурацкие шутки. Угораздило же меня…
Отец поцеловал маму в макушку.
– Одна ты у нас умница-благоразумница! Все-то ты видишь, все-то ты знаешь, все-то ты понимаешь.
И снова поцеловал.
– За это и люблю.
Мама отмахнулась. Отец позвал официанта, велел принести два хот-дога и еще одну бутылку «Cristall».
– Как прошло вчера на кладбище? Удачно?
– Не. Не знаю… Куда-то все кошки подевались. Как будто… сбежали все.
– Надеюсь, тебе не пришлось кормить собак? – сочувственно спросила мама.