— … Удостой послать ко мне твоего ангела… как его…, — Йохо замер неожиданно, сбился, заклинание позабыв, быстро заглянул в свиток, нашел нужное место, по буквам слово сложное прочитал. — … Депрекордоминина, чтобы он призвал, нет, то есть приказал рабам твоим и товарищам твоим повиноваться мне. Приди же, ангел над мертвыми царствующий, чье имя… о господи, чтоб твою глотку, колдун, судорогой свело,… Депрекордоминин.
Зашипели, погасая костры, мокрым покрывалом рухнул на лес волшебный дождь, ветер улегся, устав, на мертвую землю.
Смертецы уже не закрывали глазницы, песком наполненные, зло шипели, к лесовику приближаясь. На нож, в руке лесовика появившегося, внимания не обращали. Когда слово заклинания нарушено, никакой нож не поможет.
Поздно лесовик спохватился. Назад кинулся, под прикрытия леса, да смертецы уже в полный круг его взяли. Вспомнил Йохо тут же и напутствие Самаэля, строго запретившего слова посторонние в клятву вставлять, вспомнил, как в первый раз его смертецы играючи по земле костяшками катали. А в этот раз так легко не отделается. Прямая дорога под дуб сухой. Значит судьба у лесовика такая, живым под землю погребенным быть.
Почувствовал Йохо на теле своем прикосновения от костей чужих, ухнуло сердце, ужасом, как путиной липкой обернутое, зажмурил крепко глаза, до пятен разноцветных скачущих. Хорошо хоть не с чужими в могилу ляжет. Со своими, лесовиками, предками старыми. Одно облегчение.
— Не трогайте его!
Цепкие пальцы враз лесовика отпустили. Тело, никем не поддерживаемое, рухнуло на землю-камень.
У дуба стоял, на меч опершись, человек не человек, мертвый не мертвый, но и не живой. Волосы клочьями с головы сухой свисали. Одежда кусками на теле сухом болталась. Железный панцирь, пылью покрытый, камнем исцарапанный, в многих местах пробитый, на плечах болтался. От сапог кожаных, твердым металлом подбитых, только тот металл и остался.
— Майр? — ахнул Йохо, глаза протирая. Всего ожидал, но только не этого. Самаэль, в дорогу отсылая, говорил, что мертвого из могилы только заклинание надежное вытащит. А раз заклинание не получилось, как тогда вышло? — Майр Элибр?
Смертецы, до того зло поглядывающие, к мертвому воину отступили, стали по сторонам в почтении.
Наклонил голову мертвый, удивленно взглянул на лесовика ссохшимися глазами. Словно и не лежал в земле шесть лет.
— Или не узнал меня майр? — Йохо поднялся. Теперь уж терять нечего. При первой же опасности дорога за спиной свободна. Бросится в бегство, не задумается.
Майр долго молчал, разглядывая Йохо: Голова по сторонам, как от ветра сильного качалась.
— Узнал я тебя, лесовик. Узнал. Как не узнать, когда часто вспоминал о тебе.
— Что ж это за место такое, что все меня вспоминают? — пробормотал Йохо, а громко, для всех, сказал: — Раз вспоминал, значит не стоит и историю рассказывать. Сам должен понять, зачем я в дыру это дьявольскую явился.
Смертецы заново зашипели, на лесовика поперли, но остановились, повинуясь взмаху руки мертвого телохранителя.
— Выполнил ли ты просьбу мою, лесовик?
— О том сам узнаешь, если со мной отправишься?
Йохо уже в себя пришел. Да и дрожь в коленках исчезла. Знал, сработало заклятье, что колдун дал. Может и не полностью, но свою часть сделало. Теперь дело только за ним, за лесовиком. Уговорить майра уйти от могилы нелегко. Для этого веская причина должна быть. И такая причина, считал Йохо, у него имелась.
— Шесть лет я в земле лежал. Шесть лет каждый день и каждую ночь чувствовал, как умирает Ара-Лим. Умирает страна, ради которой я кровью оросил эту землю. Я слушал каждую птицу, что пролетала надо мной, говорил с каждым червяком, что вгрызался в мое тело. И никто из них не слышал о наследнике, которого я поручил тебе, лесовик. Нет больше Ара-Лима. Зачем мне идти с тобой. Увидеть такую же мертвую землю как и здесь. Но я лучше останусь под деревом мертвым. Буду помнить свою страну живой и прекрасной.
— Останься…, — зашипели смертецы. — Ты не рассказал нам столько историй.
Майр покачал головой:
— Они правы, лесовик. Здесь, под твердой землей так прекрасно. Так тихо и спокойно. Нет войн, нет крови. Уходи, лесовик.
— Но ты нужен Ара-Лиму! — воскликнул Йохо.