— Я сделал все, что мог для этой страны. Я не пожалел себя. Нельзя требовать от мертвого больше, чем он сделал будучи живым. Если тебе больше нечего сказать, лесовик, оставь нас в покое. И не твори больше заклинаний, заставляющих меня покидать могилу.
— Не-ет! — закричал Йохо. — Я не отпущу тебя просто так. Ты, который славился своим мужеством и отвагой, ты, который был лучшим другом и телохранителем старого короля, ты, который отдал мне младенца, хочешь спрятаться под толстым слоем земли? Спрятаться от врага?
— Ара-Лим мертв, — прошептал майр, роняя голову.
— Но зато жив тот, кто возродит его! Наследник Ара-Лима, которого ты дал мне на дороге! И ты нужен ему.
— Разве он жив? — насторожился солдат.
— А о чем, пустая башка, я тебе целую ночь рассказываю! Наследник Ара-Лима! Мальчик, сын короля Хеседа. Наследник в пеленках, которому сейчас исполнилось шесть лет! О, Гран! До чего же вы тупые, мертвые!
— Жив?! — мертвый человек, гремя железом и костьми, подошел к застывшему лесовику, взял перчаткой железной за подбородок, глянул страшными глазницами: — И он ждет меня?
— Да каждый день спрашивает, где дядюшка Элибр? Да когда придет дядюшка Элибр? Выйдет с утра на дорогу, сядет в пыли и целый день выглядывает тебя, проливая слезы. Тьфу.
Майр Элибр закрыл сухие веки:
— Он помнит меня. Мой мальчик, мой хозяин помнит меня. Разве не об этом я мечтал? Разве не об этом думал все шесть лет. Мой король…
Йохо вдруг увидел, как из мертвых, сухих глаз майра показались две крошечные, почти неприметные, но такие прозрачные слезинки. Лесовик затряс головой, прогоняя видение. Мертвые не плачут. Мертвым не положено плакать. Но нет, майр Элибр, телохранитель и друг короля Хеседа, солдат, спасший от рук Кэтера наследника, слезой согласие свое давал. И там, где падали слезы солдата, почва затягивала сухие раны и редкие, еще слабые травинки, прорастали сквозь твердый камень земли.
— Но нет! — помотал головой воин. — Как я могу появиться перед моим королем в таком виде? Разве выдержит живое сердце вид мертвого воина?
Йохо скептически оглядел майра:
— Это верно, вид у господина Элибра слегка мрачноват. Я бы даже заметил, достаточно мертвецкий вид. Но, думаю, наследник не станет обращать внимание на ваше, простите, господин майр, не слишком симпатичное лицо. В зеленой долине и не такие рожи встречаются. Да и колдун обещал привести вас, почтенный майр, в порядок. Хороший колдун, сильный. Так что отбросьте в сторону все сомнения, забирайте свой ржавый меч и пойдемте. Обещайте только, что не придушите бедного лесовика где-нибудь под кустом. От вас, от мертвецов можно всякого ожидать. Собирайтесь, господин телохранитель.
— Мои сборы не будут долгими, — Элибр сделал попытку улыбнуться, но на его лице получилась такая страшная гримаса, что лесовик еле на месте устоял. — Мой меч со мной.
— У мертвецов легкая поклажа, — согласился Йохо. — Поторопимся, а то не нравятся мне смертецы, товарищи ваши по могилке. Того гляди перестанут спокойно провожать, набросятся, или за компанию с нами попрутся. А мне не велено некого, кроме вас, уважаемый мертвый майр с собой брать. Дорога дальняя, тяжелая. Подохнут по второму разу, что тогда делать? Я такой грех на душу не возьму.
— Лесовики с нами не пойдут. И дорога для нас долгой не станет.
Повернулся Элибр к мертвому дубу, что на мертвой земле стоит. К удивлению нескрываемому лесовика засунул два костлявых пальца в рот и, то ли свистнул, то ли прошипел страшно.
Затрещало сухое дерево, вздулась твердь, и на поляну из плена мертвого вырвался конь черный, что зверь лютый.
— Прости Гран, что видят чудо страшное глаза мои, — прошептал Йохо, наблюдая, за спину майра спрятавшись, как несется к ним мертвый конь телохранителя королевского.
Давно сгнила богатая упряжь, стала белой грива черная. Только копыта не источились, вырывают из сухой земли комья каменные. Только глаза блеск свирепый не потеряли, таращатся на лунную ночь. Хрипит мертвый конь, только пыль земная из ноздрей валит. Бока, гнилой кожей по ребрам выпуклым обтянутые, от дыхания тяжелого вздуваются.
— На нем поскачем, — Элибр коня по шее гладил, куски кожи истлевшей на землю сбрасывая.
— Отец наш Гран! — выдохнул Йохо. — Только этого мне не хватало. Зачем нам, господин хороший, такое страшилище? Одно слово — гад земляной, которому место там, откуда выполз. Или хочешь, что бы мы на нем до равнины зеленой добрались? Да только я на мертвых лошадях как-то сидеть не приучен. Может и не знает, добрый майр, но от мертвечины всякую гадость заразную подхватить можно.