— Я лишь забочусь о будущем империи, — устало отмахнулся Каббар. — Мертвые не станут скотами. Пусть дети подрастают. Через десять лет они займут места своих отцов на боевых кораблях Кэтера. Империя нуждается в постоянном притоке рабочей силы. Или я не прав, Горгоний.
— Я об этом как-то не подумал, — проворчал маг. — Однако такая пустая трата ресурсов… Жаль. Очень жаль.
Каббар подал знак приблизиться легону, который дожидался распоряжений Императора.
— Тоний, поднимай войска через час. Идем обратно.
— Но, мой Император, — легон удивленно вскинул брови. — Солдаты устали, им нужен отдых. Не лучше ли выдвинуться завтра на рассвете? Тем более, что и вы, мой Император тоже…
— Твой Император потерпит, — сверкнул воспаленными глазами Каббар. — Выполняй приказ, легон. Мы должны как можно скорее покинуть пустыню.
Спустя час взвились в жаркое небо кэтеровские знамена с черными солнцами. Заорали, надрывая горло погонщики повозок. Затрубили походные трубы, поднимая солдат. Дрогнула земля под сапогами. Заржали подстегнутые лошади, поднимая копытами сухой песок. Пентийский легрион, усмирив восставших пустынников, длинной железной змеей двинулся в обратный путь. Далеко за горизонтом их ждала столица империи Турлим.
Впереди извивающейся ленты, в четырехколесной повозке, запряженной шестью тяжеловозами, со всех сторон окруженной охранниками, ехал сам император Каббар. Напротив него, прислонившись к матерчатой стенке, дремал Горгоний.
Каббар, отодвинув занавеску, молча смотрел на безжизненные земли, которые были самыми южными в его империи. Их завоевал еще его отец тридцать лет назад. За все эти годы здесь неоднократно вспыхивали восстания пустынников, которые подавлялись Кэтером жестоко и быстро. Именно отсюда в Турлим шли караваны с добытой медью и углем.
— О чем задумался император Кэтера? — заворочался в своем углу маг. — Что за тяжелые мысли не позволяют заснуть творцу великой Империи?
Каббар откинулся на сиденье, запрокинув голову на спинку и закрыл глаза.
— Я думаю о будущем Кэтера.
— Что о нем думать? — маг вытащил флягу с водой и стал пить, незаметно подглядывая за императором. Потом заткнул сосуд, запихал подальше, под складки одежды. — Твоя империя как никогда богата. Ее будущее видится мне прекрасным. Духи на твоей стороне.
Император криво усмехнулся:
— Мне трудно одному управлять такой огромной территорией.
— А те бездельники, которые тучами вьются вокруг твоего трона? Они готовы наизнанку вывернуться, лишь бы угодить тебе.
— Прежде всего они хотят угодить самим себе. Я никому не могу довериться. Кроме, конечно, тебя, Горгоний.
— Кажется я догадываюсь, что волнует тебя, мой императорский друг.
Каббар резко поднял голову и вцепился глазами в безразличное лицо мага:
— Что же волнует меня больше, чем величие Кэтера?
Горгоний вытянул губы трубочкой, причмокнул:
— Знаю, что тревожит тебя, Каббар. Королева Стиния, пусть хранят ее духи, никак не может подарить империи сына.
Каббар покачал головой:
— Это так, Горгоний. Ты, как всегда, прав. Гран мне свидетель, три года все попытки были пустыми. Кэтер так и остался без достойного наследника.
Маг вздохнул, не спуская глаз с императора. Ибо знал, что в минуты, когда Каббар думает о не рожденном сыне, кровь его становится черной. Любое неосторожное слово может вызвать такую бурю, что пустынный ураган может показаться по сравнению с ним легким ветерком. Горгоний до сих пор помнит, как страшно кричали в его темницах те несчастные, что на свою беду оказались во дворце императора в день рождения его дочери.
— Ты еще молод, мой Император, — осторожно сказал маг. — Если Стиния не может подарить тебе сына, что ж… Королева может заболеть, нечаянно отравиться. Может оступиться на лестнице. Говорят, она часто катается со служанками на лодке.
— Фессалийские легрионы самые преданные. Если с Королевой что-то случится, ее четыре брата керка отвернутся от меня. Они контролируют все западное побережье. И мне не хочется развязывать войну в самом центре империи. Пока Стиния моя жена, все богатство этой территории принадлежит Кэтеру. К тому же я люблю ее. Больше не говори ничего про случайную смерть.
— Любовь…, — заворчал маг, расчесывая струпья на лице. — Разве я говорю о смерти? Что ты? Это так, предположения. Но есть много красивых женщин из диких родов. Одна тайная встреча и через девять месяцев розовощекий наследник воздаст из своего родового фонтана славу во имя Грана. История мира знает такие примеры.