Аратей на полной скорости врезался в валуны, втиснулся лбом в камень, отскочил и рухнул на спину, так и не открыв глаз.
Два силуэта склонились над потерявшим сознание королем, молча переглянулись, кивнули друг другу, о чем-то сообщая, и быстро, не издав ни звука, исчезли. Вместе с ними с площадки и с тропы сгинули шесть трупов наемников.
Высоко в небе, над горной площадкой, парил молодой белый орел. На его груди сочилась, засыхая на вольном ветре, кровь от арбалетной стрелы кэтеровского наемника.
Аратей очнулся через два часа. Приподнялся на локтях, осмотрел каменистую площадку. Мотнул головой, замычал от боли. Дотронулся до здоровой шишки, зашипел. Вспомнил, куда бежал и от чего спасался.
— А где? — сколько не всматривался наследник, нигде не было видно страшных незнакомцев в железных масках. Ни на тропе, ни у камней, нигде.
Захлопав ресницами, развел руками, спрашивая у гор — куда пропали те, кто хотел убить его.
Но горы молчали, хмурясь белыми облаками. Горы не из болтливых. Свои секреты они хранят надежно.
Мальчишка, пятясь, и все время оглядываясь, подошел к спуску в долину. Внимательно осмотрел тропу, ведущую вниз и, словно сорвавшись с обрыва, бросился вперед.
Как бежал — не помнил. Как перепрыгивал через камни — не помнил. Как спотыкался и падал, обдирая руки и колени — тоже не помнил. Мчался быстрей горного ветра, что дул ему в спину. Быстрее мыслей, что роем вились в его детских мозгах. Только кровь горячая стучала в висках и колотилась об испуганное сердце. Да еще ныла, не переставая, огромная красная шишка на лбу рано повзрослевшего короля.
Аратей, не встретив по дороге ни одного жителя долины — кто в поле трудится, кто в шахтах руду добывает — на одном дыхании вбежал по лестнице, что вела к горной крепости. В другое время три передышки делал, на ступенях отлеживался. Но только не сегодня.
На самых последних ступенях не выдержал, упал без сил, выдыхаясь.
— Что-то случилось, юный король?
Стояли перед Аратеем все Учителя. И Самаэль, с древней белой бородой. И кормилица Вельда, руки перед собой почтительно сложив. Рядом лесовик Йохо, щепкой в зубах ковырялся. Позади всех возвышался майр Элибр. Опираясь на меч, взгляд вдаль устремил. Между ними Гамбо вышагивал, удивленно на взрослых посматривал — что это все на воздух вылезли? Чуть в стороне горняки из охраны неспешно разговор вели, перешептывались.
— Там! — Аратей задохнулся от усталости, но рукой направление показал.
— Там горы и небо, — Самаэль нахмурился, что не предвещало ничего хорошего наследнику. — Они никуда не денутся. А вы, юный правитель, опоздали на три часа. Не расскажите нам очередную забавную историю? Может быть вы свалились в глубокое ущелье? Или заблудились в подземных лабиринтах?
— Вы не понимаете, — от возбуждения Аратей перешел на крик. — На меня напали! Там, на тропе.
— С восточной стороны? — уточнил учитель Самаэль.
— Наверно. Я не знаю. Шесть человек с железными лицами. Они стреляли в меня и хотели зарезать.
— Вот видите, — перебила Аратея кормилица Вельда. — Каждый раз, когда наш король опаздывает к обеду, он рассказывает мне такие небылицы.
— Подождите, ганна, — остановил ее колдун. — Может быть мальчик и в самом деле встретил в горах незнакомцев. Что же было дальше, юный король? Вы сбежали от них?
— Нет, — замотал головой Аратей. — Я… Я бросился на них, закричал, и… они пропали.
Со стороны горняков, внимательно слушавших разговор, послышались смешки.
— Вот так значит, — колдун оттопырил губу и обернулся к окружающим. — Вы слышали? Наш король с криком бросился на врага и они все разбежались. Подобной храбрости настоящего воина можно только позавидовать. Не так ли, мой король?
Аратей исподлобья смотрел на окруживших его людей.
Они не верили ему. Не единому слову. Но он заставит их сделать это.
— А это что? — рука мальчика прикоснулась к шишке, что красовалась на его лбу. — Учитель Йохо! Вы же знаете, я всегда говорю правду!
Лесовик выплюнул щепку, которую дожевал до ужасного состояния, цыкнул сквозь зубы:
— Знал я одного мальчика, у которого от постоянного опоздания на обед на лбу вырос здоровый рог. Похоже, перед нами аналогичный случай.
— Но они правда напали на меня! — на Аратея жалко было смотреть. Если бы не Гамбо, который недовольно посматривал на Учителей, он давно бы расплакался.