-- Прежде всего, -- безразличным тоном заговорил Митоя, -- считаю своим долгом заверить вас, мистер Нортон, что я ни в коей мере не виновен в этом, как вы его называете, досадном недоразумении. По-видимому, у министерства иностранных дел имелись достаточно веские основания, чтобы обратиться по делам здравоохранения, минуя наше ведомство, прямо к оккупационным властям...
Нортон поморщился, но Митоя сделал вид, что не заметил своей оговорки, хотя прекрасно знал, что, по Сан-Францисскому договору, Япония с 1953 года не считается оккупированной страной и что комиссия АВСС формально не имеет отношения к американской военной администрации.
-- ...И я не понимаю, почему оно так заинтересовалось этими больными. Но раз уж так вышло, ничего не поделаешь. Только... -- Митоя недоуменно пожал плечами, -- не вижу, чем, собственно, могу быть вам полезен. Мы сами почти ничего не знаем, а то, что нам известно, весьма подробно и обстоятельно было изложено во вчерашнем номере "Йомиури". Вы, вероятно, читали эту статью и...
-- Виноват, коллега, -- перебил Нортон и криво улыбнулся. -- К сожалению, мне приходится признаться, что японским языком, а тем более японской письменностью, я владею очень слабо, поэтому упомянутой вами статьи не читал. Но самое главное не в этом... -- Тут Нортон нагнулся над столом и заговорил медленно и отчетливо, глядя собеседнику прямо в глаза: -- Вы должны твердо понять, что с помощью американской науки вы смогли бы более успешно выполнить свой долг по отношению к этим вашим пациентам. И не только по отношению к ним. На руках японских медиков, вне всякого сомнения, скоро окажутся и другие пациенты. Насколько нам... мне известно, общая картина заболевания очень напоминает...
Нортон сделал паузу, но ожидаемой реплики не последовало.
Он закончил сухо:
-- Одним словом, если вас это не затруднит, коллега, мне очень хотелось бы разузнать подробности этого дела и осмотреть пациентов.
Директор госпиталя понял теперь все. Понял он и то, что уклоняться дальше от ответов на вопросы Нортона будет невозможно: речь шла о слишком серьезных вещах. И снова проклятый страх зашевелился где-то внутри. Митоя вздохнул, взглянул на часы, демонстративно. покосился на кучу писем и официальных бумаг на столе слева от себя (единственный знак протеста, который он смог себе позволить) и поднял глаза на гостя:
-- Хорошо, мистер Нортон. Если вы так настаиваете... Что вас интересует прежде всего и больше всего? Нортон улыбнулся широко и весело и потер ладони.
-- Начнем по порядку, дорогой коллега, -- сказал он. -- Как случилось, что рыбаки из Коидзу попали к вам? Кто их надоумил?
-- Им посоветовал обратиться к нам мистер Тоои, городской врач Коидзу. Вам, оказывается, известно, что пациенты прибыли оттуда?
-- Да, я это знаю. Кстати, как далеко этот Коидзу от Токио?
-- В нескольких часах езды. Маленький приморский городок около Сидзуока. Так вот, доктор Тоои предположил сначала, что у них бери-бери. Внешние симптомы были как будто налицо: потемнение кожи, нарывы, гнойные выделения и так далее. Но было и другое, чего Тоои объяснить никак не мог; У судового механика Мотоути прядями выпадали волосы. Больные не испытывали характерной для бери-бери, ломоты в суставах. Они были очень слабы и отказывались от воды и пищи. В распоряжении Тоои не было почти никаких средств, чтобы произвести тщательные анализы. Но он имел дело с бери-бери. почти всю свою жизнь, и ему стадо ясно, что эта болезнь иная. Он послал двух пациентов -- механика Мотоути и рыбака Хомма -- к нам с письмом.
-- Двух?
-- Да, остальные остались у него в больнице. Двадцать один человек.
-- И вы, разумеется, сразу поняли, что это за болезнь?
-- Нет, не сразу.
Митоя теперь не испытывал ни малейших сомнений относительно того, что Нортону прекрасно известно все о "Счастливом Драконе". Непонятно было только, чего американец хочет от него. Но Митоя был терпелив и осторожен. Он выдвинул один из ящиков стола и, роясь в нем, продолжал:
-- Никаких возбудителей болезни найти не удалось. Но бросились в глаза два обстоятельства. Во-первых, необыкновенная бедность крови лейкоцитами; во-вторых, ненормальное содержание белка в моче. Это, конечно, ничего не объясняло, и я обратился к обстоятельствам, предшествовавшим заболеванию...
-- Что сами пациенты думают о своей болезни?-- перебил Нортон.
-- О, они ничего не могли сказать! Так же как и я... тогда.
Нортон быстро взглянул на Митоя. Тот вертел в руках, складывая и разворачивая, листок бумаги, который он достал из стола.
-- Вы хотите сказать, что теперь...
Митоя кивнул головой:
-- Вот именно, мистер Нортон. Я вспомнил кое-какие газетные сообщения... кажется, это было полмесяца назад, если я не ошибаюсь... и сопоставил симптомы таинственного заболевания с теми явлениями, свидетелями которых оказались рыбаки во время своего последнего плавания, а также с данными одного документа, случайно сохранившегося у меня со времен войны. Это дало мне возможность сделать кое-какие выводы.
Наступило молчание. Нортон старался собраться с мыслями. Интересно, знает ли Митоя, что произошло в действительности? Нет, это исключено. Разве только он связан с врачами на Кваджелейне... Впрочем, это совершенно невозможно. Как бы то ни было, он, по-видимому, напал на верный след. Что ж, это, по существу, ничего не меняет. Все равно через неделю-другую об этом заговорят газеты.
-- Вы упомянули о некоторых явлениях, коллега, -- сказал Нортон. -- Не откажите в любезности...
Доктор Митоя рассказал все, что ему было известно со слов рыбаков.
-- ...Затем на них посыпался белый, похожий на муку, порошок, -закончил он рассказ о злоключениях "Счастливого Дракона". -- "Пепел горящего неба", как они говорят. Он густо сыпался сверху, словно снег.
-- Совершенно верно. -- Американец удовлетворенно кивнул. -- Порошок, похожий на муку. Значит, первого марта они находились в районе Маршальских островов, вы сказали?
-- Мотоути утверждает, что их шхуна находилась в это время милях в ста двадцати к востоку от Бикини и в сорока -- от границы запретной зоны. Впрочем, мне думается, они были гораздо ближе.
-- Почему? -- насторожился Нортон.
-- Трудно себе представить взрыв такой мощности, чтобы радиация его причинила серьезные поражения на расстоянии в сотню миль, -- спокойно сказал Митоя.