-- Значит, вы полагаете, коллега, -- быстро сказал Нортон, -- что они были ближе к источнику радиации, чем говорят?
Снова в кабинете воцарилась тишина. Доктор Митоя взял сигарету, закурил, внимательно следя за сизыми струйками дыма под зеленым абажуром.
"Значит, это действительно был взрыв. Понятно, американец заинтересован в том, чтобы иметь доказательства, что рыбаки были в запретной зоне", -- подумал он и продолжал:
-- Конечно, это только мое предположение, мистер Нортон. Но мне ясно одно: несчастные рыбаки оказались случайно вблизи от полигона, где ваши соотечественники испытывали какую-нибудь ужасную военную новинку. В результате -- характерная болезнь: выпадение волос, нарывы на теле, слабость, уменьшение числа лейкоцитов. Я обратился к одному старому документу. Он сохранился у меня с тех времен, когда я работал с жертвами Хиросимы и Нагасаки... -- Митоя мельком просмотрел бумагу, лежавшую теперь перед ним на столе. -- Вот, пожалуйста. Это история болезни некоего Асадзо Тадати, умершего в начале сорок шестого (Одна из жертв атомных взрывов в Хиросиме и Нагасаки.). Симптомы совпадают полностью. Интересуетесь?
Нортон покачал головой:
-- У меня в отделении огромный архив подобных бумаг. Должен признать, что ваша логика безупречна. И ваш вывод?
-- Несомненно, они поражены жесткой радиацией.
-- Но интересно, -- продолжал Нортон, -- что вы думаете об этом пресловутом пепле? Какую он играет роль в вашей логике?
-- Право, не знаю, мистер Нортон. Вы слишком многого хотите от меня. Я ведь всего-навсего терапевт... Хомма, их мальчишка-кок, привез нам немного -- граммов пятьдесят. Обыкновенный известняк.
Рука Нортона с сигаретой остановилась на полпути ко рту.
-- Известняк... -- проговорил он и вдруг торопливо закивал головой. -Да, разумеется, известняк, мел, кораллы... И вы не заметили в нем ничего особенного?
-- Особенного? Нет. А вы полагаете, что он, этот известняк, имеет какое-нибудь отношение...
-- 0'кэй, коллега! -- Нортон притушил сигарету в пепельнице и выпрямился. -- Теперь мне все совершенно ясно, и я могу рассказать вам, что случилось.
Доктор Митоя вежливо-удивленно поднял реденькие брови.
-- Дело в том, -- продолжал Нортон, -- что вы оказались очень недалеки от истины, предположив, что ваши рыбаки явились жертвой мощного радиоактивного излучения. Но это не была жесткая радиация, то есть гамма и нейтронное излучение в момент взрыва, хотя, возможно, ваши пациенты могли пострадать и от нее. Вы, очевидно, читали в газетах, что первого марта на небольшом атолле в районе Бикини было проведено испытание новейшего сверхмощного вида оружия -- термоядерной, или, как ее чаще называют, водородной бомбы.
Митоя молча кивнул.
-- Чудовищной силы взрыв, -- продолжал Нортон после минутной паузы, -измельчил в порошок атолл, поднял миллионы тонн этого порошка на воздух и разбросал на сотни миль вокруг.
-- "Небесный пепел", -- пробормотал Митоя.
-- Это и был "небесный пепел", совершенно верно. Но самым страшным оказалось то, что этот пепел -- не просто известковая пыль. Вы знакомы с основами ядерной физики?.. Нет? Жаль. Постараюсь объяснить популярно. Температура в десятки миллионов градусов, возникшая в момент взрыва, придала элементарным частицам -- продуктам термоядерной реакции -- такие скорости, что они получили возможность проникать в ядра атомов всех веществ, находящихся в районе взрыва: в ядра атомов солей океанской воды, газов, из которых состоит воздух, а также в ядра атомов, входящих в состав коралла и материалов, из которых была построена оболочка бомбы. Как правило, всякий атом, ядро которого захватило постороннюю частицу, становится радиоактивным. Теперь вы понимаете, коллега? Излучение непосредственно от взрыва могло и не угрожать рыбакам, поскольку оно поглощается на сравнительно недалеких расстояниях от эпицентра. Но масса радиоактивной коралловой пыли, осыпавшая их с неба, оказалась для них роковой. По виду она ничем не обнаруживала своих страшных свойств. И несчастные дышали ею, она попадала им с пищей, забивалась в уши, в глаза, в складки кожи в течение нескольких дней... Известно, коллега, что рыбаки в плавании не отличаются чистоплотностью... Плыли домой, а радиация делала свое дело, и только теперь ее действие стало сказываться в полной мере. Можно представить себе, как в клетках живого человеческого организма молекула за молекулой рушится под ударами смертельного излучения, как...
-- Мне все ясно, мистер Нортон, -- прервал его Митоя. Он морщился, словно от боли. -- По-моему, это очень похоже на преступление.
Нортон насупился:
-- Вы понимаете, коллега, мне не приходится оправдываться. Это большая неприятность. Очень большая. Но, по-моему, вы сгущаете краски. Преступление... Я бы сказал, несчастный случай. Вашим рыбакам просто не повезло, вот и все. И, если .это вас утешит, пострадали не только они. Проклятой пылью были осыпаны все близлежащие атоллы, в том числе два или три обитаемые. Поражено более двухсот туземцев и несколько американцев. Правда, пострадавших сразу же отправили в госпиталь на Кваджелейн, и их состояние, кажется, более не вызывает опасений. Если бы капитан "Счастливого Дракона" догадался подать сигнал бедствия, с его экипажем тоже было бы все в порядке. И потом, кто виноват, что они забрались в запретную зону?.. Не смотрите на меня так, будто я виноват во всем случившемся. Конечно, наши военные проявили известную неосторожность. Поверьте мне, я никогда не был сторонником этих... этих экспериментов. Но наше дело -- лечить, а не разбираться в сложных и спорных политических вопросах. Он помолчал, покусывая нижнюю губу.
-- Скажите, пожалуйста, коллега, как вы намерены лечить этих людей? Насколько мне известно, у вас и у вашего персонала нет ни необходимых знаний, ни оборудования, ни медикаментов. Или я ошибаюсь?
Директор госпиталя склонил голову в знак того, что гость не ошибается:
-- Убедившись в правильности моих догадок относительно природы их заболевания, я сразу же решил обратиться к профессору Удзуки. Сегодня я звонил к нему и просил зайти, но... -- Митоя был настолько раздражен, что позволил себе подпустить собеседнику шпильку, -- у господина профессора Удзуки, вероятно, и без того слишком много дел подобного рода. Он так и не пришел.