-- Да, -- спокойно подтвердил Нортон, -- за последнее время в отделения нашей комиссии поступили новые партии жителей Хиросимы и Нагасаки с рецидивом лучевой болезни. Дела сейчас там по горло и для наших и для ваших специалистов. Но мистер Удзуки не пришел к вам по другой причине.
-- А именно?
-- По предложению властей, он подготавливает для экипажа "Счастливого Дракона", в том числе и для ваших пациентов, места в другом госпитале -- в Первом национальном.
Митоя только слегка пожал плечами. Выражение его лица не изменилось.
-- Не будет ли нескромностью с моей стороны спросить, -- спокойно произнес он: -- кто санкционировал перевод моих пациентов в Первый госпиталь? Министерство иностранных дел? Или административное бюро штаба американских войск?
-- Не могу точно сказать, коллега, -- ответил Нортон, едва сдерживаясь. -- Кажется, ваш департамент здравоохранения... или как его там... Вы еще получите указания, я пришел только предупредить вас и взглянуть на больных. Завтра я со своим помощником выезжаю в Коидзу и осмотрю остальных. Через два -- три дня все они должны быть в Токио. В Первом госпитале больные будут находиться под постоянным наблюдением лучших специалистов мира по лучевым болезням, американцев и японцев, профессора Удзуки в том числе. Не сомневаюсь, что правильные методы лечения не замедлят дать результаты.
-- Еще один вопрос, мистер Нортон, если позволите. Насколько я понял, профессор Удзуки не почтил меня своим посещением потому, что взять на себя этот труд решили вы. Не скажете ли, чему я обязан...
Нортон усмехнулся и нерешительно поскреб подбородок. Потом сказал мягко:
-- Видите ли, сэр, я считаю, что именно американская медицина должна исправить зло, невольно причиненное американской физикой, и сделают это американские врачи, в том числе и я. Кроме того, мы считаем, что пристальное наблюдение за ходом болезни... и за ходом лечения, конечно... может дать мировой науке массу ценнейшего материала по особенностям радиоактивных болезней.
Директор госпиталя Токийского университета сегодня удивлял самого себя. Он грубо, почти вызывающе сказал:
-- Американские ученые будут экспериментировать с японскими морскими свинками? Так это следует понимать? А если морские свинки откажутся от экспериментов?
Нортон нахмурился:
-- Повторяю, коллега, вы слишком сгущаете краски. Я понимаю ваше настроение и... и все такое. Но давайте смотреть на вещи здраво. Следует не препираться, а стараться облегчить участь этих несчастных... -- Он помолчал и угрюмо сказал: -- Не будете ли вы любезны показать мне моих будущих пациентов?
Гость и хозяин поднялись одновременно. Рядом пересекли кабинет, и у дверей Митоя задержался, пропуская вперед Нортона. Острые черные глаза за толстыми стеклами больших очков были полузакрыты набухшими веками: Митоя боялся, что гость прочтет в них затаенную неприязнь.
ЖЕРТВЫ
Хомма рвало. Его маленькое, исхудалое тело судорожно изгибалось под простыней, на потемневшем лице, изуродованном желтыми буграми нарывов, выступил обильный пот. Спазмы сводили горло мальчика, и из безобразно раскрытого рта текла тягучая, липкая слюна. В промежутках между спазмами Хомма громко и хрипло, со всхлипами, стонал и ругался:
-- ТикусЕ... А, тикусЕ-мэ-э...(ТикусЕ-мэ -- сволочи.)
Остальные больные и служитель молчали. Капитан Одабэ лежал, завернувшись в простыню с головой; сэндо Тотими, сморщившись, тайком от служителя, занимался запретным делом -- выдавливал на руке зудевший гнойник. Механик Мотоути подобрал брошенную служителем газету и читал про себя, шевеля губами. Вдруг он приподнялся на локте и крикнул, не отрывая глаз от текста:
-- 0-ой, Одабэ-сан! Сэндо!
Капитан высунул лицо из-под простыни. Сэндо, не оборачиваясь, прохрипел:
-- Чего тебе, Тюкэй?
-- Слушайте, что сказал о нас председатель американской атомной комиссии, господин Люис Страусе. Он заявил, что в момент взрыва "Счастливый Дракон" находился... э-э, где это?.. А, вот: "...находился западнее атолла Бикини в пределах двухсотмильной запретной зоны". Ну, не дурак ли этот янки? Не умеет отличить запада от востока, а еще председатель комиссии...
-- Пропади он пропадом со всеми вместе! -- слабым голосом отозвался Одабэ. Лицо его перекосилось. Мотоути бросил газету.
-- Болит? -- сочувственно спросил он.
-- Огонь у меня внутри... -- Одабэ скрипнул зубами и зарылся лицом в подушку.
Сэндо вытер пальцы о матрац, поправил простыню и мрачно прохрипел, щуря слезящиеся глаза:
-- Всякому дураку в Японии известно, что, когда взорвалась эта проклятая водородная штука, мы были милях в сорока к востоку от их зоны. Янки будут теперь выкручиваться, чтобы не платить за убытки.
Хомма наконец перестало тошнить. Служитель обтер ему лицо влажной губкой и вынес тазик.
Сэндо продолжал:
-- Ничего, ребята, мы их заставим раскошелиться! Подадим на них в суд, а когда выйдем отсюда, у каждого будет тысяч по сто иен в кармане. Неплохо, а?
-- Может быть, мы не выйдем, а нас вынесут? -- все еще тяжело дыша, проговорил Хомма. -- Мне все хуже и хуже... Наверно... умру.
-- Может быть и так, -- спокойно согласился Мотоути. -- А ты, Йоси, дурак. На месте Нарикава я давно выгнал бы тебя с должности начальника лова. "Сто тысяч, сто тысяч"! На что мне твои сто тысяч, когда голова моя скоро будет голая, как колено, а желудок не держит ни рисинки? Или вот капитан. Посмотри, как он мучается. Ты хоть бы при нем постыдился говорить о деньгах! И Кубосава... Ему, говорят, совсем плохо. А ты знаешь только одно -- "деньги, деньги"...
Сэндо не обиделся. Он выдернул у себя на макушке клок волос и, дунув на них, рассеял возле койки.
-- У меня тоже вылезают, -- кривясь, улыбнулся он. -- Только быть лысому при деньгах лучше, чем быть волосатым нищим. Я куплю садик и буду разводить шелкопрядов.
-- Шелкопрядов в Коидзу не разведешь. -- Мотоути достал из тумбочки сигареты и спички. -- Да и что рыбак понимает в шелкопрядах? Лучше купить моторную лодку и выходить за кальмарами.
В коридоре послышались шаги, дверь распахнулась, и в палату вошли несколько человек в белых халатах. Это были врачи, хотя случалось, что столь же бесцеремонно входили к больным и репортеры. Мотоути сразу узнал длинного седого американца, который осматривал его и Хомма неделю назад.