— Взаимно, господин Сайлар, — я крепко пожал его руку. — Астарон Алый, из Багряного Пламени Драконов, что на вершинах нагорья Велькарис. Немного странно, — с лёгкой усмешкой признался я, — что я знакомлюсь с вами здесь, после того как видел, как вы корчились в горячке.
— Понимаю, — усмехнулся он в ответ. — Сегодня утром я тоже не думал, что моя жизнь так кардинально изменится. Быть может, вы знаете, в чём точно заключалась цель вашей миссии? Здесь, в памяти моей сестры?
— На самом деле… не совсем, — медленно заговорил я. — Точнее, знаю, но только поверхностно. Это впервые, когда меня просят восстановить личность через связь душ.
— Связь душ? — Элис тут же встрепенулась, ловя каждое слово.
— Расскажите подробнее, пожалуйста, господин Астарон, — мягко, приобняв сестру, добавил Сайлар.
— Конечно-конечно. Только постараюсь объяснить кратко, потому что времени у нас не так уж много. Хотя… я надеюсь, что ваше слияние всё-таки немного отсрочило основную проблему.
Оба кивнули, настороженно внимательно. Я вздохнул, собрал мысли — и начал:
Я вкратце изложил им ситуацию с её обучением, опуская детали о перемещениях, о самой миссии, в которой мы оказались, и — тем более — о пытках. Упомянул, что в Элис проснулась древняя сила её матери, которая истощает тело. Рассказал и о том, как, после некоторых… неприятных обстоятельств, её сознание замкнулось в себе. Она отделила свой разум барьерами, поглощаемая силой Смерти, и начала угасать — по-настоящему, телом и духом.
— Что за ужас… — выдохнула Элис. — То есть я… правда умираю? Прямо сейчас?
Сайлар нахмурился, и его почти ангельское лицо прорезала глубокая, удивительно трогательная морщина на лбу.
— Значит, демон говорил правду…
— Да, всё верно. Элиарион отправился за тобой именно по этой причине. Ты был нужен сестре, как последний якорь. Мы надеялись, что ты справишься. Но никто не был уверен, что получится.
— Понимаю, господин Астарон, — голос Сайлара стал чуть ниже, тень легла на его черты.
— Давай без официоза, Сайлар. — Я чуть улыбнулся. — Твоя сестра — моя ученица. Значит, и ты теперь часть нашей чокнутой, но крепкой компании.
— Идёт, — его губы тронула лёгкая, по-настоящему тёплая улыбка.
Мир памяти Элис продолжал меняться, будто бы жизнь просачивалась сквозь трещины в когда-то мёртвом пространстве. Тонкая золотистая трава вытягивалась из серой пыли, небо приобрело стальной отблеск с примесью акварельного лилового. Воздух стал вязким, настороженным. Казалось, само пространство затаило дыхание. Сайлар всё ещё держал сестру за руку, будто опасался, что если отпустит — она вновь исчезнет. Я подошёл ближе. Почувствовал, как под ногами дрожит земля, вздымается грудью в попытке предупредить нас.
Перед нами вырос первый барьер. Он был похож на исполинскую арку, вырезанную из чёрного оникса. Тяжёлый, матовый камень источал тревожный холод. На его поверхности мерцали руны — не магические, а ментальные: мысли, чувства, которые она когда-то не сумела вынести.
Элис приблизилась на пару шагов — и рухнула на колени. Закрыла уши, сжав голову.
— "Я никому не нужна", — прозвучало прямо из стены. — "Если бы я не родилась, всё было бы лучше".
Слова били прямо в грудь, будто молоты. Я поспешил к ней, но Сайлар мягко остановил меня:
— Подожди. Ей нужно пройти через это.
Она задыхалась, не в силах остановить дрожь в пальцах.
— Я… я не помню, когда так думала. Но это же… не правда, да?
— Нет, — твёрдо сказал брат. — Это было твоей слабостью, но не истиной. Это — яд, а не реальность.
Арка задрожала. Руна на поверхности вспыхнула красным и треснула. Один из символов исчез, растворился в воздухе. Элис подняла голову. Слёзы всё ещё стекали по щекам, но взгляд её был... холоднее.
— Что это значит? — спросила она, поднимаясь.
Я шагнул ближе.
— Каждый барьер — как замок. Он заперт твоими эмоциями. Чтобы открыть его, ты должна перестать бояться их. Ты должна их видеть… управлять ими. Не отвергать, не прятать — но не позволять им владеть собой.
Элис посмотрела на арку. Затем глубоко вдохнула. Моргнула раз — и слёзы исчезли. Лицо стало отрешённым. Слишком спокойным.
— Значит, надо идти дальше.
Сайлар смотрел на неё с тревогой, но не сказал ни слова. Мы шагнули внутрь. По ту сторону арки пейзаж сменился: всё стало похожим на зеркальный зал, стены которого отражали эмоции. Мгновениями вспыхивали сцены, где Элис была унижена, брошена, забыта. Где она кричала в подушку. Где молчала, будучи не в силах встать.
Но она больше не отворачивалась. Она смотрела на каждую сцену, как на медицинский экспонат. Холодно. Сдержанно. Словно вырезала себя из этих воспоминаний. Я почувствовал, как магия внутри неё изменилась. То, что раньше было безобидным потоком, теперь напоминало ледяную реку, текущую под гладью чёрного льда.