— Жила была Первобытная Смерть…
На полу возник образ.
Женщина неописуемой, пугающей красоты. Её кожа была белее инея, а волосы струились как ткань лунного света. От каждого её движения веяло холодом. Она не принадлежала миру живых, но и к мёртвым не относилась. Она была между.
Женщина жила одна. Вдали от миров и времён, пряталась от чьего-то взгляда — или прятала нечто от всех прочих. В её безмолвном царстве не было дней и ночей, лишь вечный полумрак, наполненный эхом незавершённых историй. Там, в землях, что люди называли Небытием, она провожала каждую душу в конец её пути.
Каждая птица. Каждая мать. Каждый воин. Каждый ребёнок и каждый зверь — все, кто умер, проходили через её руки. Она была не наказанием и не утешением. Она была хранительницей Равновесия. Вечной богиней и стражем Древнего Мира Бездны — Риэль Тэаринн.
И пусть тем, кто случайно узрел её облик, казалось, что её мир пуст, холоден и бесконечно мёртв, — это была лишь иллюзия. На самом деле он был полон. Полон воспоминаний. Историй, собранных за тысячелетия. Страданий, чьё эхо витало в воздухе. Радостей, оставленных на камнях. Желаний, погребённых в корнях древних деревьев. Но всё это было безмолвным. А жизнь её была смертельно одинокой.
Однажды, когда она шла по знакомой тропе в Лесу Теней, что вился, как живая река, меж теней душ и забвения, её взгляд упал на ворона. Он лежал на земле, дрожащий, изломанный, почти мёртвый. Крохотная жизнь теплилась в нём, как последний уголь в остывающем очаге. И вот — перед самым последним вздохом — в его крошечное тело ударил странный свет. Яркий, тёплый, с мягким золотым свечением. Он вспыхнул, как луч солнца среди серой мглы, и исчез, оставив после себя тишину.
Но Риэль не изменилась в лице. Она не испугалась и не удивилась. Не дрогнула и не обратилась прочь. Она сделала то, что было ей ведомо с начала времён. То, что всегда делала. Подошла. Молча опустилась на колени. Коснулась головы птицы. Огладила её перья, чёрные, как беззвёздная ночь. И — легко, почти ласково — провела пальцами по спине. Это было прикосновение Смерти.
Душа ворона отозвалась. Медленно она поднялась из тела. Потянулась вверх, как дым. Но в самый последний миг… Ворон вздрогнул. Его грудь поднялась и душа вернулась обратно. Он открыл глаза. Они светились фиолетовым пламенем.
— Какое чудо! Чудо, не иначе! Леди, вы видели? Кажется, я всё-таки смог спасти душу от смерти! Ха! Вот же друзья удивятся! — захлёбывался словами мужчина, почти подпрыгивая от восторга.
Его голос звенел, как колокольчик на ветру. Он сиял — буквально. Казалось, само солнце выбрало себе человеческое тело, чтобы пройтись по лесу. Он был высок, с золотистой кожей, будто отлитой из расплавленного янтаря. В его волосах плескались закаты, а в глазах отражались поля в полном цветении. Он словно не знал, что значит тень.
Риэль смотрела на него бесстрастно. Ни удивления. Ни страха. Ни раздражения.
— Что тут делает бог Солнца? — монотонно произнесла она, как если бы читала сухую запись в древнем трактате.
Мужчина рассмеялся.
— Вот рассмешила, леди! Никак нет! Бог Солнца — мой младший брат. Хотя… да, пожалуй, мы чем-то схожи. — Он провёл рукой по груди, демонстрируя силу, играя мускулами, а затем попытался изобразить озорной прищур и флирт, но заметив, что действия не возымели никакого эффекта остановился.— Кхм. Я — бог Жизни. Меня зовут Лестер Каэль.
Он произнёс это имя с таким пафосом, будто ждал, что земля содрогнётся и птицы в лесу начнут петь о нём оды.
Риэль медленно приподняла бровь.
— Что ты делаешь в моём лесу, дитя Жизни? — её голос был ледяной и ровный, как гладь застывшего озера.
— Вижу, вы знаете начертания Вечных Богов, если сразу поняли значение моего имени. Мы раньше встречались? — В его глазах вспыхнул азарт. Он был явно очарован. Но, увы, играл не с той стороной доски.
— Я не люблю повторять дважды. Либо отвечай, либо убирайся.
Наступила короткая тишина. Лестер поджал губы и хмыкнул.
— Пылкая… Мне нравится. Хорошо. Я заключил пари с моим ближайшим окружением. Захотел доказать, что могу удержать душу на грани смерти и продлить ей жизнь. Долгие попытки… и, как вы видите, я преуспел! Вы же видели, леди — ворон жив! Он дышит! Он смотрит на нас своими прелестными глазками!
— Он мёртв. — Голос Риэль был почти ласковым.
— Что?.. — Бог Жизни сбился. — Быть того не может. Он же… он сидит. Дышит. Посмотрите же — его грудь вздымается!
— Он мёртв. Дышит по привычке.
Наступила гробовая тишина.
— Ты создал нежить, бог Жизни. — с тихим, почти печальным выдохом произнесла Риэль.