— Хм, — голос Демона стал чуть ниже, в нём скользнула опасная леность. — Ты действительно хочешь услышать моё имя?
Я вскинула голову, собираясь ответить, но вдруг уловила, как он тихо буркнул себе под нос, почти неразличимо:
— Рогатое чудовище… тьфу. Я, между прочим, вполне изящный Демон.
Я моргнула. Он что, обиделся?
— А почему бы и нет? — произнесла я, прищурившись. — Раз уж ты притащил меня сюда, то мне хотя бы стоит знать, кто ты.
Его губы дрогнули в ухмылке, но в глазах плескалась вполне себе очевидная обида. Это не могло не позабавить. Ледяной тоже откровенно наслаждался моментом — песчинки мелко трещали в воздухе.
— Что ж, тогда слушай внимательно, — его голос стал низким, тягучим, обволакивающим. — Я —Элиарион Вир'Ксатрэш, Хозиян Погребённых Грез. Демон, властитель первозданного Хаоса, разрушитель судеб и миров.
Мир вокруг будто вздрогнул. Или это мне только показалось?
— Элиарион... — пробующе повторила я, ощущая, как буквы мягко перекатываются на языке.
Демон склонил голову набок, внимательно следя за моей реакцией.
— Звучит приятно, — нехотя признала я.
— Разумеется, — с самодовольной усмешкой отозвался он. — Это имя стоит запомнить!
Я открыла было рот, чтобы съязвить, но в этот момент Валенис, всё это время наблюдавший за нашей беседой, неторопливо выпрямился. Его чёрные глаза сверкнули в тусклом свете, а губы снова изогнулись в той едва заметной улыбке, что почему-то вызывала у меня странное ощущение, будто он заранее знал всё, что должно произойти.
— Теперь, когда формальности соблюдены, — произнёс он, скользнув по мне долгим взглядом, — пора обсудить, что делать с тобой, дитя Угасшей Судьбы.
Я напряглась.
— Что значит «делать со мной»?
Но вместо ответа Валенис чуть кивнул Элиариону, и тот вдруг потянул меня ближе, властно, бесцеремонно. Его пальцы сжались на моём запястье, заставляя меня поднять на него взгляд.
— Это значит, что твоя судьба пока в моих руках, — мурлыкнул он, и в его голосе прозвучала тёмная, лениво-дразнящая нотка. — И, как ни странно, мне это даже начинает нравиться.
Сердце сбилось с привычного ритма.
— В твоих руках, значит? — Я чуть приподняла бровь, но он лишь ухмыльнулся, не ослабляя хватку.
— Именно так, — протянул Элиарион, склонившись чуть ближе, так, что я почти чувствовала тепло его дыхания.
Валенис чуть склонил голову, наблюдая за нами с тонким любопытством, но вскоре отвёл взгляд, будто у него на это не было ни времени, ни желания.
— Тогда разберись с этим поскорее, Эллай, — холодно заметил он. — Вечность, конечно, не торопит, но и я не собираюсь тратить её на ваши игры.
Демон хмыкнул, наконец выпуская моё запястье, но его ладонь тут же легла мне на поясницу, оставляя после себя жаркий след. Я бросила на него раздражённый взгляд, но он лишь довольно сузил глаза.
— Не бойся, Элина-а-ас, — он нарочито мягко потянул моё имя, словно пробуя его на вкус. — Я с тобой буду нежно обращаться.
Я бы ответила. Ох, как ответила. Прямо промеж этих хитрых глаз, но в этот момент Валенис шагнул к одной из массивных стен, его пальцы скользнули по изгибающимся узорам, и пространство вокруг нас дрогнуло.
— Пора начинать, — безразлично бросил он, и я ощутила, как воздух вдруг стал гуще, плотнее, его наполняло что-то невидимое, давящее. Элиарион стал серьёзен. Его пальцы напряглись на моей талии, а взгляд, ещё секунду назад лениво-хищный, вдруг стал внимательным, холодным. Мир вокруг нас вздрогнул и рухнул в пустоту.
В лапах у Демона.
Мы упали на что-то мягкое, тяжёлое, с головой утопая в роскошных тканях. Запах… глубокий, терпкий, окутывающий со всех сторон. В нём смешивались дым табака, горький шоколад, едва заметная кислинка спелых фруктов и пряная теплая нота, напоминающая растертые в пальцах древесные смолы. Я резко поднялась, вырываясь из шелковой западни, и уставилась на окружение.
Роскошный спальный зал. Высоченные колонны из тёмного камня, резные своды, приглушённый свет парящих сфер под потолком. Воздух тягучий, насыщенный все тем же запахом фруктов. Оные оказались на широкой тумбе близ кровати. Вдоль стен — высокие окна, за которыми раскинулись незнакомые земли, залитые лунным светом.
— Добро пожаловать в мой дом, Лина, — голос Элиариона звучал самоуверенно.
Я обернулась. Он уже поднялся с кровати и стоял чуть поодаль, с видом хозяина, снисходительно наблюдая за мной.
— Дом? — я скривилась, одёргивая одежду. — Ты называешь этот… храм тщеславия домом?
— Я не люблю скромность, — ухмыльнулся он, раскинув руки. — А ещё я не собираюсь отказывать себе в удовольствиях.