Пикси продолжали спорить, но постепенно темп их диалога становился всё более напряжённым, их голоса нарастали, превращались в рваные обрывки фраз.
— Ты не понимаешь! — кричала изумрудно-фиолетовая пикси, её слова лопались, как пузырьки. — Мы должны её... *неразборчиво*! Ты не видишь, это шанс! Нам нужно, чтобы сила раскрылась, а для этого нужно подойти к делу по-другому!
— *неразборчиво* ....мы не можем так поступить, — ответил её партнёр, голос которого был тяжёлым и усталым, с едва скрытым отчаянием. — Пытка — это слишком. Если мы поторопим события, она может не выдержать... Ты сама это понимаешь?
— Нет времени на ожидания! Мы должны её... *неразборчиво*— Она сделала жест, резко взмахнув крыльями, создавая синий светящийся след в воздухе. — Иначе мы все здесь окажемся в ещё большем хаосе, чем она!
Спор постепенно закончился, и на смену ему пришёл какой-то зловещий, короткий момент тишины. Маленькая пикси резко рванула и стала вертеться вокруг девушки, как оживший зверёк, в то время как её спутник отступил в тень, приготовившись наблюдать за происходящим.
— Ах, ты очнулась, моя милая подопытная мышка! — пикси буквально захлопала в ладоши от восторга, её глаза блестели безумием. — Я так ждала момента, когда смогу изучить кого-то вроде тебя!
К горлу Элис подкатил рвотный спазм — от услышанных слов, от осознания происходящего. В голову ударила волна жара, в ушах шумело.
— Ч-что тебе от меня нужно?.. Зачем я здесь? — голос под конец сорвался, превратившись в шёпот.
Глотка пересохла, казалось, что во рту не было ни капли влаги целую вечность. Горло саднило, а мышцы, измождённые неподвижностью, болезненно ныли и сжимались. Цепи по-прежнему были пристегнуты плотно, не позволяя даже пошевелиться.
Изумрудно-фиолетовая пикси склонилась ближе, её мерцающие глаза горели лихорадочным огнём.
— Ах, моя милая подопытная мышка, ты даже не представляешь, как я ждала этого момента… — голос её был сладким, переливчатым, но за этой мелодичностью пряталась жуткая, почти детская радость.
Она взмахнула крыльями, и воздух вокруг вспыхнул слабым фиолетовым свечением. Вены на руках Элис болезненно вздулись, кровь будто застывала в жилах превращаясь в мелкие камни под действием чар маленького, но не менее жуткого существа.
— Давай сыграем в игру, — шёпотом продолжила пикси, склонив голову набок, её лицо исказилось в каком-то болезненном экстазе. — Я буду задавать вопросы… А ты будешь чувствовать. Получать массу удовольствия от этой милой забавы!
Её пальцы вытянулись, потянулись к телу Элис, и в тот же миг кожа на её плече вспыхнула острой, режущей болью. Словно тысячи крошечных игл разом вошли под кожу, пронизывая каждый нерв.
— Неужели больно? — искренне изумилась маленькая мучительница, её изумрудно-фиолетовые крылья дрогнули от восторга. — Это лишь прикосновение. Представь, что будет дальше.
Смех разорвал воздух — звенящий, пронзительный, полный детской радости. От него веяло ледяным ужасом. Он срывался колокольчиками, переливался, пока новый всплеск боли не заставил Элис закусить губу, чтобы не закричать.
— Рассказывай, — голос пикси звенел от нетерпения, словно натянутая струна. — Кто ты? Где ты родилась?
Элис с трудом сглотнула, ощущая, как пересохшее горло саднит, будто внутри него застряли сотни осколков стекла.
— Я… Я родилась в другом мире, в месте, где не было магии, — слова давались с трудом, приходилось ловить воздух губами, как рыбе на суше. — Меня звали Элинас Кортан, мне было тридцать два…
— Тридцать два! — пискнула пикси, её глаза вспыхнули игривым интересом. — Ах, так ты была взрослой по человеческим меркам. А я думала, совсем дитя. Расскажи, что там было? Семья? Любовники? Что-нибудь грязное?
Элис зажмурилась. Почему она говорила? Почему позволяла этой твари копаться в её прошлом?
Боль. Верно, иногда боль развязывает язык. Но чего пикси хотела этим добиться? В её жизни не было ничего примечательного. Какой толк в этих распросах?