Пикси умели расстягивать удовольствие в своих маленьких играх. А устойчивость девицы их восхищала. На пятом месяце наставник маленькой пикси даже испробовал несколько разъедающих и быстродействующих ядов на бедной девушке. Это было познавательно — с каждым экспериментом открывались новые грани знаний, расширяя его представления о возможностях живого тела. Впервые за долгие столетия его глаза горели живым азартом.
После шестого месяца от Элис осталась лишь оболочка — воспоминания стерлись, мысли стали обрывочными, имя больше не имело значения.
Пикси весело напевала песенку, кружась в воздухе, перебирая в голове варианты развлечений. Плотоядные личинки? Было. Голодные псы? Скучно и банально. О, а может…
Она подлетела ближе, одарив свою любимую игрушку сладким, переливчатым голосом:
— Привет, милая! Ты соскучилась?
В этот момент, когда пикси снова пришла, ожидая увидеть свою покорную игрушку, Элис вдруг понимает:
Она хочет жить.
Но не просто жить — она хочет забрать всё. Разорвать. Уничтожить.
"Я хочу жить"
Чтобы больше никто и никогда не посмел тронуть меня.
"Я хочу жить."
Я хочу, чтобы они поняли, что натворили.
Искажённое восприятие реальности делает окружающий мир чем-то незначительным, хрупким. Её мучители — всего лишь насекомые, которых можно раздавить. Их голоса, их смех — жалкие попытки сохранить контроль.
Элис открыла глаза.
В них не было страха. Ни боли, ни ужаса. Только тьма. Абсолютная, пожирающая, бесконечная.
И когда пикси заглядывает в её глаза, она понимает. Вот она- её долгожданная кара.
Маленькое существо захрипело. Её крылья затряслись, будто охваченные внезапным порывом ветра. Кожа побледнела, сморщилась, стала сухой, как пергамент. Она рассыпалась.
Цепи, державшие Элис, обратились в прах.
Замок застонал, стены треснули, древний камень крошился, обрушиваясь. Пространство вокруг нее исчезало, ломалось, как стекло.
А в самом эпицентре хаоса стояла она.
Обнажённая, с телом, которое вновь обрело свою целостность, но больше не было прежним. В её серебристых волосах мелькнули редкие чёрные пряди.
Её первый дар пробудился.
Дар Смерти.
И она рухнула в беспамятство.
———
Полет сквозь воспоминания.
Демон тщательно подбирал учителей для малышки Элис, словно кузнец, выковывающий клинок, проверяя металл на прочность. Первым стал старый дракон Астарон.
Дракон был знатоком знаний. Он не просто собирал их — он исследовал, испытывал, претворял в жизнь. Его пламя было уникальным: белый огонь, способный очищать сущность и землю, иногда даже излечивать души, заблудшие во тьме собственных страхов, пороков и страданий. Но не всегда удачно. Некоторые сходили с ума, не выдержав его касания, и вина ложилась на плечи «криворукого» дракона.
Со временем Астарон оказался на землях Хранителя Застывшей Вечности — по собственной воле. Десять тысяч лет за его спиной. Последние восемьсот он провёл в этом мире, изучая и наблюдая. Хранитель позволил ему заглянуть в книги, давно запечатанные, забытые многими, но ещё сохраняющие свою ценность. Если пески времени не стёрли их в пыль, значит, они были нужны для грядущих судеб.
Но были и другие книги — спрятанные глубже, запечатанные в самой материи, подвластной лишь Хранителю. Некоторые содержали, казалось бы, обычные, незначительные сведения, другие же хранили в себе силу, способную обрушить миры. Некоторые знания должны быть запечатаны вечно, а некоторые принадлежать конкретной паре рук. Астарон понимал границы дозволенного и уважал их.
С годами Астарон выстроил прочные, почти дружеские отношения с Валенисом. Позже он познакомился и с его старшим братом — Элиарионом.
Элиарион был одним из первых существ, сотканных самим мирозданием, рожденным как Первозданный Хаос. Но под влиянием тоски демона возник ещё один — Тенебра, Первоисточник Тьмы. Сначала он существовал отдельно, свободный от любых уз, но со временем стал верным другом и незримым спутником Демона, всегда пребывая рядом.
Валенис же появился куда позже, когда возникла необходимость запечатывать прожитые истории, отсеивать их во владения Небытия. Так он стал Третьим в их малом кругу. Это была сильнейшая Триада среди всех прочих. Их объединяло полное доверие — редкое и ценное явление в высших сферах. Они могли положиться друг на друга, всегда готовы были протянуть руку помощи, если того требовала судьба.