Я была эльфийкой, рожденной в роду Дрейнарис — клане, который славился своими боевыми магами и алхимиками. Нас уважали, нас опасались. Мы были свободными. Я была свободной.
Но однажды я доверилась не тому человеку.
Бельфир Пеларис… когда-то я называла его другом. Нет, не просто другом — братом, единственным, кому могла доверить спину. Мы выросли вместе, обучались вместе, мечтали вместе. И я слепо верила, что он никогда не предаст меня. Как же я ошибалась.
Бельфир продал меня и почти весь мой клан. Не врагу, не случайному разбойнику на дороге. Он продал каждого как товар, холодно и расчетливо. На землях клана оставили только детей, раздав в качестве слуг между семьями тех, кто был замешан в восстании... Бельфир предложил мою жизнь в обмен на золото, будто я была всего лишь вещью, а не живым существом с душой и воспоминаниями. Так я стала рабыней.
Сначала мне казалось, что это ошибка. Что нас спасут, что дружественные кланы не оставят меня и моих родных в руках мерзавцев. Но годы шли, всех раскидало по миру. Сначала один хозяин, потом другой. Одни были хуже, другие чуть лучше, но суть оставалась неизменной — я принадлежала не себе.
Пятьдесят лет… полвека я скиталась из рук в руки, переходя от одного владельца к другому, словно перчатка, что износилась, но все еще годилась для использования. Некоторые хозяева были чудовищами. Другие — просто равнодушными.
И когда меня обменяли на уплату долга за артефакт, я, возможно, впервые за долгое время почувствовала облегчение. Новый владелец, Хальгрим Крестозлат, оказался дворфом. Жестким, требовательным, временами резким на грубости, но… он не был чудовищем. Он не бил меня ради собственного удовольствия. Не пытался залезть в мою постель, осоловело рыча от выпивки. Не продавал меня на аукционах, надеясь выручить за «редкую эльфийку» побольше. Наши отношения были… сложными. Я — вспыльчивая, он — упрямый, но в какой-то момент мы нашли баланс. Он знал, что я всё равно ненавижу его, и мне казалось, что в глубине души он понимал — у меня на это были причины. Но мы жили так несколько лет.
А потом появился этот жирный ублюдок.
Он вывалил перед Хальгримом такую сумму, что на эти деньги можно было год кормить целую семью. Дворф долго не раздумывал. Он приобрел меня дешевле, а теперь у него появилась возможность и избавиться от чрезмерно упрямого рта, и получить хорошую выгоду. Я не винила его. Такова была моя жизнь. Пока документы с магической печатью о моем рабстве существуют, а клеймо на спине продолжает жечь и напоминать о себе, я — всего лишь товар. И чем дальше, тем меньше я верила, что когда-нибудь снова стану свободной.
Сегодня эфирий, седьмой день недели. День свободы, магии, мечтаний. А я неслась по коридору, балансируя в руках стопку бумаг. У меня должен быть выходной, но Хальгриму резко понадобились лишние руки. Какой то важный гость пришел, заказ большой. Надеюсь, отпустит пораньше...
Громоздкие листы мешали видеть дорогу, но я торопилась — иначе дворф снова найдет повод лишить меня еды или сна. Именно поэтому я не заметила преграду, пока не врезалась в кого-то грудью, а бумаги с шумом разлетелись по полу.
— Ах!
От удара меня качнуло назад, но чьи-то сильные руки перехватили меня, удерживая на месте. Я моргнула, стряхивая оцепенение.. Мужчина предо мной выглядел внушительно: высокий, широкоплечий, а его рука, державшая меня за запястье, была горячей, почти обжигающей. Я хотела резко выдернуть ладонь, но замерла. Приятное тепло… Нет, не просто тепло. Что-то начало пульсировать под кожей. Я опустила взгляд и похолодела. Горячая волна тепла пробежала по руке, оставляя после себя нечто странное — блеклые золотистые линии, которые начали расползаться по коже, обвивая запястье узорами.
Драконья брачная метка.
Дыхание перехватило.
"Нет… Это не может быть…Как…? Где…? Почему?" — мысли врезались в сознание, смешиваясь в хаос.
Брачная метка. Я нашла свою пару. Здесь..?!
Я разом обмякла, а затем судорожно сжала пальцы. Страх полоснул по спине, выбивая из меня воздух.
"Рабыня. Я — рабыня. Кому я нужна после всего, что со мной сделали?"
Я приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же его закрыла. Мысль, холодная и страшная, пронзила сознание.
"А если этот дракон ничем не лучше толстяка, которому меня собирались продать?"
Я резко вскинула взгляд на него, но почти ничего не видела — слезы застилали глаза. Единственное, что я заметила — ослепительная, торжествующая улыбка. Я вздрогнула. Сердце сжалось в судороге, а горло сдавило от ужаса.
" Нет! Нет-нет-нет! Убери это! Сними с меня, слышишь?!"