Калисса не успела даже осознать, что произошло. Её спина всё ещё ощущала холод каменной стены, а тело — опаляющий жар Астарона. Он прижимал её к себе, его дыхание — раскалённый ветер, его глаза — два ярчайших опала, затягивающие её глубже, туда, где не существовало ни страха, ни сомнений, ни даже самой неё. Только он. Только они.
Его губы снова накрыли её, это был не просто поцелуй. Он требовал, властвовал, не оставляя ей ни шанса на побег, да она и не хотела. Калисса отвечала ему с той же жадностью, пальцы вцепились в его плечи, ощущая под кожей напряжённые мышцы. Астарон провёл ладонью по её спине, медленно спускаясь ниже, поглаживая, изучая, запоминая каждую линию её тела. В ней всё сжалось от этого жеста — чувственного, властного, обещающего гораздо большее. Он знал, что делает с ней, чувствовал её трепет, её желание, её покорность. Сорвав с неё остатки одежды, Астарон приподнял её, заставляя обвить его бёдрами. Стена вдавилась в спину, контраст температур ещё сильнее ударил по сознанию, но Калиссе было всё равно. Она таяла от его безумного влечения, растворялась в его руках. Её стоны смешивались с его рычанием, воздух был пропитан магией принятия и чистой, необузданной страстью. Её голос охрип, а тело пробила мелкая дрожь. Но ему было мало...
Одним движением он оторвал её от стены и, не выпуская из объятий, донёс до постели. Меха под ней были мягкими, но даже они не могли потушить того пламени, что разгоралось между ними. Он наклонился над ней, его длинные тёмные волосы касались её кожи, щекотали, заставляли вздрагивать. Он смотрел на неё так, будто был готов сжечь этот мир дотла, если она попросит.
— Ты моя, — хрипло выдохнул он, прежде чем мучительно медленно войти в её тело, заставляя выгибаться в сладком напряжении, содрогаться в экстазе и из последних сил шептать его имя всю оставшуюся ночь.
В этот момент мир исчез. Осталось только их дыхание, их тела, сливающиеся воедино в вихре дикой, неудержимой похоти.
Утро вползло в пещеру мягким золотым светом, пробивающимся через узкие расщелины в каменных стенах. В воздухе витал запах тлеющих углей, мехов и чего-то глубоко личного, ставшего теперь неотъемлемой частью двух душ.
Калисса зашевелилась первой, потягиваясь, как кошка, её тело было приятно-ленивым, наполненным лёгкостью и сладкой истомой. Каждая мышца отзывалась воспоминаниями о ночи — дикой, страстной, безумной. Она улыбнулась, глубоко вздохнула, неохотно открывая глаза, и тут же наткнулась на взгляд Астарона. Он лежал на боку, опершись на локоть, и изучал её так, словно хотел запомнить каждую линию её лица, каждую тень, каждый завиток спутанных волос.
— Что? — пробормотала она, по привычке хмурясь.
— Ты очень красиво улыбаешься, — его голос был хриплым, утренним, обволакивающим.
Калисса тут же нахмурилась сильнее и отвернулась, прячась.
— Ничего подобного.
Астарон усмехнулся, лениво потянулся, а затем в одно движение навис над ней, укрывая своим теплом.
— Ложь, — его губы скользнули по её виску, горячее дыхание обжигало кожу. — Ты счастлива. Тебе понравилось.
— Ошибаешься, — буркнула она, но её пальцы невольно скользнули по его груди, ощущая под ладонью тёплую шершавость его кожи.
— Ты могла бы быть менее упрямой по утрам, знаешь?
— А ты мог бы быть менее самоуверенным! — огрызнулась она, но тут же рассмеялась, когда он впился в её шею, оставляя новый след.
Она пыталась сохранять упрямый вид, но её расслабленное тело и сияющие глаза выдавали всё. Она была довольна. Больше, чем когда-либо.
Утренняя нега всё ещё окутывала пещеру, когда Астарон, не спеша, поднялся с постели. Его обнажённое тело переливалось в мягком свете, от каждого движения напрягались мощные мышцы. Он прошёл к небольшой импровизированной кухне — несколько каменных полок, массивный стол, грубо обтёсанные, но прочные, и место, где можно разжечь огонь. С ловкостью, которая контрастировала с его внушительной фигурой, дракон подхватил фартук и накинул его через голову, прикрывая грудь, но совершенно забыв о том, что ниже пояса остался так же наг, как и минуту назад. Он порезал фрукты, выложил их на глиняное блюдо, приготовил лёгкий, но сытный завтрак, при этом не забывая демонстративно двигаться, сверкая упругой задницей. Он знал, что Калисса смотрит. Чувствовал на себе её взгляд. Когда всё было готово, он вернулся к постели, наклонился и легко коснулся губами её лба.