— Да, вижу, — буркнула Калисса. — Одну уже защитили.
Мужчины нахмурились, но спорить не стали. Она была права.
— А между прочим, — продолжила девушка, — я из клана Дрейнарис. Мы известны своей боевой мощью и алхимическими способностями. Я вполне могу постоять за себя!
— О, да, Дрейнарис действительно были известны этим, — протянул Тенебра, усмехнувшись. — Однако, дорогой драконий цветочек, о них уже полвека ничего не слышно. Редкие остатки твоего народа скитаются, кто-то погиб, кто-то в рабстве у твоих же сородичей. Или я не прав, леди?
— Правы, — мрачно согласилась Калисса. — Но я возрожу свой род. Соберу своих людей, освобожу детей. Запомните мои слова.
— О, непременно! Я с радостью буду ждать этого и, возможно, даже поучаствую. Но не сейчас. Сейчас мне нужна моя Элис — живая и в здравом уме. Так что великодушно прошу тебя оставить захватнические мысли при себе и послушать старших.
— Будто ты сильно старше меня, нахал. Но я услышала. В чём-то ты прав, хоть мне и неприятно это признавать.
Тенебра растянул губы в широкой улыбке.
— Интересно, насколько старше? Что ж, это не секрет. Я — первоисточник всей тёмной магии, порождение вот этого вот изумительно молчаливого демона, который сидит перед вами. А он, кстати, является первым существом, рождённым с момента появления мира. Властитель первозданного Хаоса. Итак, утолил я ваше любопытство в данный момент нашей занимательной и невероятно утомляющей беседы?
Он театрально захлопал глазами. Дракон громко выдохнул и закрыл лицо мантией, Эллай поперхнулся водой, а Калисса побледнела, точно полотно художника.
— Мне очень жаль. Мне стоило промолчать и спросить супруга обо всём позже…
Дракон резко вынырнул из своего импровизированного укрытия, а его губы расплылись в радостном оскале. Откуда-то появился хвост, которым Астарон начал возбуждённо махать, словно ручной пёс.
"Ах, она впервые назвала меня супругом! Я так рад! Безумно рад!"
— Астарон! — строго окликнул его Элиарион. — Ты сейчас мне все бумаги разворошишь своими потоками воздуха!
Дракон замер, хвост исчез, а сам он, к удивлению всех присутствующих, густо покраснел. Это было очаровательно и даже невинно.
— Прошу прощения за себя и свою пару, друг мой. Наша связь только устанавливается, мои инстинкты нестабильны, и мне немного тяжело себя контролировать, — виновато признал он.
Он действительно смущался. Вёл себя как мальчишка, а не как древний, пропитанный мудростью дракон. Пускай это было временным явлением, но менее постыдным от этого не становилось. Вот почему драконы в первые месяцы после пробуждения брачной связи не покидают своих пещер. Но сейчас он не мог себе этого позволить. Нужно было помочь друзьям и ученице. Он протяжно вздохнул, собрался с мыслями и продолжил:
— Предлагаю такой вариант. Во-первых, Калисса остаётся здесь. Пусть будет рядом с Элис и Ари’ин. Так я буду уверен, что она в безопасности. Сам отправлюсь к дриадам. Хальгрим прибудет через три дня, я постараюсь успеть к этому моменту. В крайнем случае, притащу их силой. Впрочем, разве мы умеем решать вопросы по-другому?
Дракон снова улыбнулся своей обворожительной улыбкой, а Тенебра скривился так, словно ему в рот положили прокисший лимон. Он со страдальческим выражением лица потер переносицу и устало выдохнул:
— Вот скажи мне, огненная канарейка… Ты вообще осознаёшь, насколько твоя улыбка токсична для окружающих? Людям рядом с тобой жить не хочется, а мне — особенно. Если бы от твоего обаяния можно было умирать, то я бы сейчас заказал себе гроб с бархатной обивкой и табличкой «Погиб от передозировки драконьей самовлюблённости».
Астарон, разумеется, не смог проигнорировать выпад Тенебра. Он картинно вскинул голову, сделав вид, что смертельно оскорблён, и с притворной надменностью произнёс:
— О, повелитель тьмы, разрушитель надежд и мастер закатывания глаз, разве я виноват, что моя природная красота ослепляет вас до такой степени, что вам хочется собственноручно выкопать себе могилу?
Тенебра драматично вздохнул и уронил голову на руки:
— Знаешь, что самое страшное? Что ты в это искренне веришь. Это даже не самовлюблённость — это какая-то древняя драконья форма нарциссизма, ещё не изученная наукой.
Астарон лукаво усмехнулся и наклонился к нему:
— Просто прими, что в этом мире есть вещи, прекраснее тебя, и живи с этим, мрачный ты мой недоброжелатель.
— О, да что ты? — Тенебра скрестил руки на груди, изобразив глубочайшую скорбь. — Тогда объясни, почему всякий раз, когда я вижу тебя, у меня возникает острое желание пойти умыться священной водой?